Если бы это услышал человек, незнакомый с их семьей и тем фактом, что Паола каждый день разговаривает со своими родителями, он бы непременно решил, что граф давным‑давно не получал известий о судьбе своих родных.

– Все здоровы, спасибо за заботу, – ответил Брунетти и тут же перешел к делу: – Я хотел узнать, приняли ли вы решение по поводу того проекта. Насчет инвестиций. Извините, что я с вами не связался, но мне так и не удалось узнать ничего серьезного. Во всяком случае чего‑то такого, чего вы бы уже и сами не знали. – Привычка в телефонных разговорах выражаться как можно туманней так въелась Брунетти в подкорку, что он, даже интересуясь всего лишь повседневными делами одного из членов своей семьи, старался не упоминать никаких имен и сообщать как можно меньше конкретной информации.

– Ничего страшного, Гвидо, – прервал его размышления голос тестя. – Я уже решил, что мне делать. Если хочешь, могу тебе сказать, – добавил он после паузы. – Сможешь выкроить для меня часок?

Учитывая унылую перспективу одинокого ужина в пустом доме, маячившую перед Брунетти, он с радостью согласился.

– Я бы хотел сходить взглянуть на одну картину, которую обнаружил вчера вечером. Если хочешь, можешь присоединиться. Только честно скажи, что думаешь.

– С удовольствием. Где встретимся?

– Может, у Сан‑Бортоло? Оттуда до галереи можно дойти пешком.

Они условились встретиться в половине восьмого. Граф был уверен, что, если он позвонит владельцу, тот дождется их и не будет закрываться. Взглянув на часы, Брунетти понял, что успеет еще немного поработать – разделаться с бумагами, которые скопились на столе за целый день. С трудом сосредоточившись, он принялся читать. Меньше чем через час одна из стопок переместилась с правого конца стола на левый. Брунетти, хоть и гордый сознанием своей работоспособности, с трудом мог бы сказать, о чем он только что читал. Поднявшись на ноги, он подошел к окну и принялся пустым взглядом смотреть на церковь на той стороне канала. Зашнуровав ботинки, он открыл дверь шкафа и погрузился в поиски сапог на шерстяной подкладке, которые не носил уже сто лет, со времен последней, особенно высокой, acqua alta . Несколько месяцев назад Брунетти заметил, что один сапог покрылся плесенью, и теперь решил воспользоваться удобным случаем и выбросить их в мусорное ведро. Будем надеяться, подумал он, что, случись в городе очередное наводнение, я не окажусь в этот момент в квестуре, да еще без сапог. Еще больше Брунетти надеялся, что синьорина Элеттра не узнает, что он выбросил резину в ведро для бумажного мусора.

Вернувшись к себе за стол, он изучил расписание дежурств. Оказывается, Альвизе назначили сидеть в участке дежурным всю следующую неделю. Брунетти это не устраивало, так что он быстренько записал его в патруль к Риверре.

Наконец пришло время выходить. Брунетти решил пойти пешком, о чем пожалел, как только свернул на улочку Сан‑Лоренцо. Температура резко упала, и он расстроился, что не захватил из шкафа шарф. На площади Санта‑Мария‑Формоза ветер немного утих, но при виде обледеневших луж возле фонтана Брунетти стало еще холоднее.

Обойдя церковь, он срезал дорогу и оказался у площади Сан‑Лио. Через подземный переход Брунетти вышел на площадь, где его встретил жгучий ветер в компании с графом Фальером, заботливо укутанным в шерстяной розовый шарф, какой мало кто из его ровесников осмелился бы надеть.

Мужчины расцеловались – за долгие годы общения это вошло у них в привычку, – граф взял Брунетти под руку и повел прочь от статуи Гольдони, вниз к мосту дель‑Ово.

– Что это за картина, которую вы хотите посмотреть? – спросил Брунетти.

Граф кивнул проходящему мимо мужчине и на секунду остановился, чтобы пожать руку пожилой даме, показавшейся Брунетти странно знакомой.