Изменить размер шрифта - +
А так оба на одно лицо цвета красного дерева, только Чабби свежевыбрит, а у супруги редкие усы над верхней губой.

– Здравствуйте, миссус Чабби, как поживаете? – вежливо поинтересовался я.

– Слава Богу, мистер Гарри, спасибо.

– Не хотите чего-нибудь выпить?

– Разве только капельку апельсинового джина, мистер Гарри, да чуток пива, чтоб запить.

Супружница по глоточку пила сладкую смесь. Я по купюре вложил зарплату Чабби ей в руку, а миссус, шевеля губами, отсчитывала деньги вместе со мной. Чабби с беспокойством на нас поглядывал. Можно было только дивиться тому, как все эти годы он умудрялся заначивать от нее премиальные.

Миссус Чабби осушила пивную кружку, и от пены усы стали еще заметнее.

– Я, пожалуй, пойду, мистер Гарри. – Она величаво поднялась и выплыла на улицу.

Дождавшись, пока мадам свернет на Фробишер-стрит, я под столом передал Чабби тонкую пачку купюр, и мы отправились в бар.

Слева и справа от Анджело сидело по девице, третья устроилась у него на коленях. Черную шелковую рубашку он расстегнул до пояса, выставив напоказ мускулистую грудь. Синие джинсы облепили так, что не заметить мужское достоинство просто невозможно. Ковбойские сапоги ручной работы начищены до зеркального блеска, волосы набриолинены и зачесаны назад, как у молодого Пресли. Завидев меня через весь зал, Анджело выдал улыбку ватт на пятьсот, не меньше, а как получил деньги, тут же сунул по банкноте за вырез платья каждой из трех подружек.

– Ну-ка, Элинор, обними Гарри, да не слишком прижимайся! Командир у нас невинность свою блюдет, полегче с ним, поняла? – Он закатился от хохота и повернулся к Чабби: – Эй, Чабби, кончай посмеиваться, ей-богу! Вот глупость – смешно ему, видите ли, остановиться не может. – Чабби еще больше насупился, лицо собралось складками, как у бульдога. – Бармен, живо тащи выпивку старине Чабби! Нечего ему дурака валять да ухмыляться.

К четырем часам пополудни Анджело разогнал девиц и сидел за столом, поставив перед собой стакан. Рядом лежал нож для резки наживки – острое как бритва лезвие недобро поблескивало в свете электрических ламп. Впав в меланхолию от выпитого, Анджело что-то невнятно ворчал себе под нос, время от времени пробуя большим пальцем остроту ножа и бросая косые взгляды по сторонам. Никто не обращал на него внимания.

Сидевший сбоку от меня Чабби довольно улыбался широким лягушачьим ртом, демонстрируя неестественно белые зубы и розовые пластмассовые десны.

– Гарри, – с чувством изрек он, обхватив меня за шею толстой мускулистой ручищей, – хороший ты мужик, Гарри. Никогда не говорил, а сейчас скажу. – Он тряхнул головой, собираясь с мыслями для декларации, которую я неизменно выслушивал в день получки. – Люблю я тебя, Гарри. Больше родного брата.

Я приподнял его замызганную фуражку и ласково похлопал по лысому коричневому черепу.

– А я тебя, блондин ты наш кудрявый.

Не убирая руки, он отодвинулся, пристально вгляделся мне в лицо и наконец заржал, причем настолько заразительно, что через миг мы оба помирали со смеху.

Тут к нашему столику подсел Фред Коукер.

– Мистер Гарри… – Он поправил пенсне и продолжил официальным тоном: – Пришло срочное почтовое сообщение из Лондона. Ваш клиент аннулировал контракт.

Мне стало не до смеха.

– Дьявольщина! – выругался я. В самый разгар сезона потерять две рабочих недели за двести вшивых долларов предварительной оплаты! От денег Макджорджа в кармане осталось всего три сотни. – Мистер Коукер, раздобудьте мне фрахтовщика, уж постарайтесь, – настаивал я.

Анджело с силой всадил нож в столешницу. Никто вокруг и бровью не повел, что разозлило парня еще больше.

Быстрый переход
Мы в Instagram