Уж сердце напилось иной,

         Кровь отрезвляющею брагой.

         И мне в окошко постучал

         Сентябрь багряной веткой ивы,

         Чтоб я готов был и встречал

         Его приход неприхотливый.

         Теперь со многим я мирюсь

         Без принужденья, без утраты.

         Иною кажется мне Русь,

         Иными кладбища и хаты.

         Прозрачно я смотрю вокруг

         И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,

         Что ты одна, сестра и друг,

         Могла быть спутницей поэта.

         Что я одной тебе бы мог,

         Воспитываясь в постоянстве,

         Пропеть о сумерках дорог

         И уходящем хулиганстве.

    1923

* * *

         Дорогая, сядем рядом,

         Поглядим в глаза друг другу.

         Я хочу под кротким взглядом

         Слушать чувственную вьюгу.

         Это золото осеннее,

         Эта прядь волос белесых —

         Все явилось, как спасенье

         Беспокойного повесы.

         Я давно мой край оставил,

         Где цветут луга и чащи.

         В городской и горькой славе

         Я хотел прожить пропащим.

         Я хотел, чтоб сердце глуше

         Вспоминало сад и лето,

         Где под музыку лягушек

         Я растил себя поэтом.

         Там теперь такая ж осень…

         Клен и липы в окна комнат,

         Ветки лапами забросив,

         Ищут тех, которых помнят.

         Их давно уж нет на свете.

         Месяц на простом погосте

         На крестах лучами метит,

         Что и мы придем к ним в гости.

         Что и мы, отжив тревоги,

         Перейдем под эти кущи.