— Почему ж сама себе дружка не завела. Пусть не мужем, хотя бы в хахали! Неужели за всю жизнь никого не приголубила? Ведь ты живой человек, и с тебя природа потребует.

— Юля, пойми, детка! Я слишком высокую цену отдала за любовь. Сколько за свою глупость горечи нахлебалась! Поверила в песни, какие Коля пел под моим окном. Красивыми были те песни. Да слова в них чужие. Свела с ума голосистая гармошка. Наверное, я ее полюбила, а не Кольку. Он без нее совсем серым, обычным показался. Хотя девки за ним бегали хороводами. Все мы в молодости глупые и слепые. Не разумом, сердцем живем. А потом, кто обжигает крылья, кто обмораживает. Первая любовь редко сильные крылья имеет. Сколько горя приносит она людям и нынче, счету нет. Вон, как-то парнишку ко мне привели. Невеста его за другого замуж пошла. Ну, а малец любил ее. Узнал, что разлюбила девка, и жизнь не мила стала. Захотел себя порешить. Но мать углядела, помешала сыну. А чтоб впредь с собой чего не утворил, привела ко мне мальчишку за шиворот. Целую неделю с ним промучилась. Ни заговоры, ни настои не помогли. Святой водой и молитвами очистила душу его от боли. Парнишка сразу же стал спать. В первый раз почти двое суток под иконой спал. Ишь, как нервы сдали. Потом в норму вошел. Благо, что летом все приключилось. Стал он на речку бегать. А я его заставляла венок носить, в нем цветы наговоренные. Так вот и уберегли парнишку от лиха. Унесла речная вода тоску его. Очистилась душа, а потому, когда та девка вернулась в деревню уже пузатой, наш хлопчик и не глянул в ее сторону.

— А зачем он ей замужней нужен?

— Выгнал ее мужик. Со своим другом застал. В тот же день в деревню вернул. Она была уверена, что наш малец все ей простит и не глянет на беременность, женится сразу. Но, не тут-то было. Мальчонка уже избавился от глумленья и даже рассмеялся ей в лицо, когда она сама пришла к нему домой. Просила простить ее. Он и ответил, что не обижался, на свете много хороших девчат. Вот и он нашел другую. Возврата к прошлому больше нет. Изменившая однажды, никогда верна не будет. А и любовь прошла…

— Как же она теперь?

— Та баба? Родила ребенка, но так и живет одна. Никто в жены не берет. Да и кому нужна такая?

— Баб! А почему третья жена деда в петлю влезла?

— Ну не от хорошей жизни! В деревне про то много слухов ходило. Но все винили Кольку. Ведь они уже без родителей, сами жили. Так базарил люд, будто Колька приводил домой всяких баб и на глазах жены вытворял с ними такое, чего женщина не выдержала. Другие брехали, будто он убил, а потом повесил.

— Зачем? Мог бы вывезти и закопать где-нибудь за деревней.

— Какое мне до него дело? Моя голова о нем уже не болела, — отмахнулась Анна от неприятной темы.

— Неужели ты о нем никогда по-доброму не вспоминала? Не видела во снах?

— Видела! Когда меня судили, часто процесс снился, как проклятье. В холодном поту подскакивала. Было б за что судить! Вместе со мной в бараке бабы были. Многие из них ни за что попали. Но случались и те, кто председателя колхоза ножом саданул. И сразу насмерть. Другие того не легче, начальника рыбкоопа. Одна агронома трактором задавила. Не случайно, за оскорбление отомстила. И не глядя на большой срок, ни разу не пожалела о случившемся. Была там и старуха дряхлая. Она уборщицей и истопником работала в правлении колхоза. А там, как назло, зоотехник с бухгалтером повеселиться вздумали.