— Не паникуй, лоцман! Даже в шторм брали рыбу и успевали уйти в укрытие. Спрятаться всегда сумеем. Хорошо идет рыба, поднялась кверху Когда еще так повезет, сам знаешь, сколько в проловах были из-за штормов. Теперь чего бояться, ведь рядом с нами никого! Еще замет и уходим на плавбазу! — пообещал лоцману, тот следил за эхолотом, слушал рацию.

Старпом предложил капитану пойти поесть.

— В запасе целых полчаса. Я за штурвал встану! — предложил ненавязчиво.

— Вообще пора! Спасибо тебе! Есть не хочется, а вот чашка кофе не помешает, — вышел из рубки в свою каюту.

Прошка вместе с рыбаками только закончил сортировку третьего замета и готовился к приему следующего улова, когда приметил, что сейнер вошел в сплошную пелену тумана. За бортом судна не видно моря. Даже носовая часть сейнера скрыта от глаз. Прожорливые чайки улетели на берег, не ждут, когда появится из моря трал и рыбаки оставят для чаек мелкую рыбешку на угощение. Им тоже не стало видно трала и палубы. Даже люди растерялись. Работать в таком тумане хуже, чем в шторме. Видимость нулевая.

Михалыч решил, подняв этот улов, ощупью, не спеша, подойти к плавбазе и, сдав улов, переждать туман у ее борта.

— Может к вечеру рассеется этот «кисель». Как надоели проловы! Мужики уже ворчат. А я что могу? Погоде не прикажу. Сам устал от неудач, — морщится человек от воспоминаний.

Рыбаки уже перешли на корму, с минуты на минуту ожидая трал, смотрели, как натянулись тросы, и заранее радовались, что улов будет хорошим, вот только бы увидеть, взять на борт без потерь.

Прошка гасит сигарету, надевает рукавицы, пошел к поручням, где оставил крюк для сортировки рыбы. Человек только нагнулся за ним, когда сейнер тряхнуло так, что Прохор вылетел за борт кувырком, не успев ничего понять и оглянуться. Оказавшись в море, услышал треск, шум, крики, брань. Человек попытался ухватиться хоть за какую-то опору. Но где она? Вокруг туман и кусочек моря, куда упал непонятно почему. Прошка гребет на голоса. Там судно. Но почему оно легло на борт? Вот они поручни, а судно тонет…

Человек ничего не может понять. В сапогах вода, вся одежда намокла и тянет вниз. Вода обжигает холодом. Прохор никак не может понять, почему оказался в море, что случилось с сейнером?

Вскоре он увидел то, что потрясло его, и человеку стало не по себе.

Большой сухогруз, перевозивший стройматериалы, сбился в тумане с курса и протаранил его сейнер. Он врезался в «Валентину Терешкову» как раз посередине и почти полностью пропорол судно. Как он попал в район лова, капитан сухогруза сам не знал. Тоже понадеялся на удачу. Ведь в этих водах проходил почти сорок лет и никогда не брал на борт лоцмана, считая, что лучше, чем сам никто не знает эти моря. Долгие годы его выручали чутье и знания. А тут туман подвел. Стоило переждать, но человек поторопился. А и по рации подгоняли, все требовали, давай живее, из-за тебя простаивают люди, тормозится сдача домов. Начальник стройуправления и вовсе оборзел. Матом стал обзывать, пригрозил «пришить уголовное дело за саботаж и срыв сроков строительства». В другой бы раз послал их всех подальше. Но до пенсии осталось уже немного. К тому же, в новом доме обещали дать квартиру сыну и дочери. Они оба семейные. У обоих дети, его внуки. Хрен бы с ним — начальником управления, их столько сменилось за его жизнь, что всех и не вспомнишь. А вот детям и внукам так хотелось помочь, потому поторопился, рискнул, был уверен, что все получится.

Капитан сухогруза не увидел рыбацкий сейнер. Он врезался в него на полном ходу. И только услышав треск и грохот ломающейся обивки, понял, произошло что-то страшное, непоправимое. Когда увидел, поспешил дать задний ход. Лучше бы он этого не делал.

Вода хлынула в рыбацкий сейнер, залила искореженный сухогруз.

— Падлы! Что вы натворили, козлы?! Куда перлись, отморозки дурковатые? Иль наших прожекторов не видели, кроты бухие! — орали «терешковцы», не зная, что делать?

— Чего пасти рвете? Если б увидели, обошли бы.