Старпом и кок Жора уже спали в чьих-то каютах. Что им снилось теперь? Капитан сухогруза смотрел на часы. Нетерпеливо ждал швартовки у причала и говорил с экипажем:

— Все ребята! Уйду, спишусь я с судна. Не хочу больше пахать на этого начальника. Пусть с ним брянский волк работает, но не я. Вовсе измордовал меня, козел. Вечно обзывает, подгоняет как ишака! А сам в море ни разу не был. Не понимает, что вкалывать на море, это ни то, что мотаться в машине на берегу. Здесь заранее ничего не угадаешь. Я сколько лет грузы перевожу, а вона как влип, разломал чужой сейнер. Ну, поругали рыбаки, однако, без мата, и никто не грозил, пальцем не тронули. А этот начальник что понес? Ему на наши жизни наплевать, а мне на него! Сегодня уйду от придурка! Все ему глумному выскажу! И каждый флотский узнает, почему от него слинял. Пусть попробует после этого сыскать капитана!

— Да кому сдался этот козел? Ему на нас наплевать, лишь бы груз доставили!

— А как нарами грозил?

— И «уголовкой»!

— Саботажниками обозвал!

— Мы свои головы подставили, а он вот так за все отблагодарил! — возмущались матросы.

— В гробу я его видел! Тоже нынче спишусь. Был бы горб, работа сыщется. Но обидно про его плевки слушать. Что мы ему, быдла?

— Давайте всей командой спишемся! Пусть попробует набрать? К нему ни за какие деньги не пойдут вкалывать!

— А че? Запросто! Нехай почешется, хорек! Нам дело всюду сыщется, хоть на берегу, иль на море. Без хлеба не останемся! — шумели моряки, успокаивали себя и друг друга.

Кок с «Беринга» дал мужикам горячую жареную камбалу, чай, люди совсем приободрились, решили все вместе уйти с этого сухогруза и будущую работу искать всей командой.

Когда «Беринг» подошел к причалу, люди вышли на берег, огляделись:

— Живы!

— Как здорово! Без потерь вернулись. Хотя могло случиться всякое!

— Прохор! Ты в общежитие?

— Куда ж еще, конечно!

— Я тебя найду! — пообещал Михалыч. Его уже усадили в машину друзья капитаны.

Прошка приехал в общежитие на такси. Он никому не сказал, как ему было плохо. По пути взял бутылку, решив попариться, согреться, выспаться, чтоб к утру вернуться в норму. Но… Утром Прошка не смог встать.

— Двухстороннее воспаление легких! — сказали врачи, и «неотложка» отвезла человека в больницу, не считаясь с нежеланием рыбака.

Лишь на пятый день разыскал его старпом. Но Прохор был слишком плох. Разговор с ним не получился.

— Дали б тогда коньяку, не случилось бы этой болезни. Теперь месяца два у нас пролежит. Хорошо если благополучно все закончится. Но нельзя исключать осложненья. Они бывают опаснее самой болезни! — говорили врачи. И не отходили от человека, конечно не без причины. У Прохора отказывало сердце.

Человеку было не до посещений. Высокая температура держалась слишком долго. Нечем было дышать, всю грудь разламывала боль. Прошке в жарком бреду виделось море. Вот оно сдавило его как в тисках, тянет в глубину, на дно. Там разорванный сейнер «Валентина Терешкова». Из иллюминатора смотрит на него капитан и зовет рыбака к себе. Михалыч неестественно улыбается. Вокруг него яркий свет, и много рыбы. А и сам капитан запутался в трале. Не может выбраться из него. Конечно, нужен нож, чтобы разрезать капроновые прочные сети. Но ножа нет. А воздуху в запасе совсем не осталось, надо вернуться наверх, но как, кормовая часть сейнер зависла над головой. Как обойти ее? Прошка просыпается от удушья, открывает глаза, рядом сидит радист или кок Жора, что-то говорят, он слушает, но ничего не может понять.

— Почему капитан в реанимации, если он только что видел его?

— Зачем врачи так злобствуют? Почему велели Михалычу забыть о море и отказали в допуске к работе на судне? Какое они имеют право? Нет! Это уж слишком!

— Ноги у мужика отказали!

— Поедет лечиться на грязи в Нальчик! Это Кабардино-Балкария…

— Нет, там я не рыбачил! А и зачем ехать? Чего-чего, а грязи и здесь полно! Только исподнее не замарай! Но разве этим вылечишься? В таком случае все люди здоровыми были б!

— Ноги у него в отрубе!

— Причем ноги? Он хорошо бегает! Никогда не жаловался на ноги.