— Они не просили, я сам дал. В чем их упрекать? — удивился искренне человек.

— Или тебе легко деньги дались?

— Юлька, о чем ты? Я когда увидел, что стало с моей семьей и домом, себя чуть не потерял. Не стало самых дорогих людей. А что там деньги? Я жизнь свою отдал бы без раздумий, если б можно было моих поднять живыми. Да и не столько дал, чтоб вспоминать о том. Буду жив, заработаю. Деньги нужны живым. Уходящему они без проку. А те мужики уже старые. С них стыдно требовать возврат. За науку, пусть за горькую, тоже платить надо.

— Прикольный какой-то! — хмыкнула Юлька.

— Да ладно тебе. Все меня высмеиваешь. А сама разве случайно из города уехала? — спросил, прищурясь.

— Я в любую минуту могу вернуться.

— Кто там тебя ждет? Кому мы нужны, одиночки, загнанные в угол горем. И у тебя, и у меня остались в городах забывшие нас друзья, полное сиротство среди людей и больная память. Давай не будем доставать друг друга больнее, чем пришлось получить от самой судьбы.

— Битого бить — только грех плодить, — согласилась Анна. Но едва хозяйка вышла на кухню, Прошка тихо предложил:

— Слышь, Юлька, давай сегодня на озеро сорвемся!

— Зачем?

— За рыбой! Карпов наловим. Сетку пару раз закинем, и полные карманы радости!

— А что с ней делать?

— Уху научу варить, поджарим часть. Меня наш судовой кок даже шашлык из рыбы научил готовить.

Юлька оглянулась на вернувшуюся бабку и спросила:

— Прохор на озеро за рыбой зовет. Стоит пойти мне?

— Да не пешком, на машине Никитка отвезет. Втроем мы быстро управимся, — покраснел человек внезапно.

— Съездий, втроем все быстрее, давно уху не ела. А и тебе развеяться не грех. Нынче такое большое дело сделали, картоху отсадили. И причем все в один день. Раньше вручную в пять дней едва укладывалась. Езжай, отдохни, — согласилась Анна и отпустила внучку без колебаний.

Юлька до самого озера сидела на заднем сиденье машины и думала, с чего это вдруг Прошка так внезапно позвал ее на рыбалку. Подальше от бабки, наедине о чем-то поговорить хочет? Тогда зачем Никитку взял, первого болтуна во всей деревне? Он такое насочиняет, вся округа ахнет. Ну, а бабка почему отпустила, тут же согласилась, как услышала. Такая осторожная, хитрая, а здесь видно подумать не успела. А может, хочет меня за Прошку отдать. Нет, не может быть. Он же целый дядька! Хотя первый хахаль даже старше был. Оно и второй едва ли не ровесник Прошки. Этот седой, а тот лысый, и морда крысиная. Нет, ну просто так не зовут на озеро. Наверно, я ему приглянулась. Хотя, вряд ли. Слишком по семье тоскует. Может, ему просто общения не хватает, как и мне, тогда все понятно. Ведь вот даже никакого повода к сомненью не дает. Сколько проехали, он ни разу не оглянулся. Никита хвалится, что нашел тех стариков и вернул их в дом Прохора. Сам видел, как они раствор для штукатурки мешали. Хвалится, что навтыкал обоим полные пазухи и велел не позориться на всю Сосновку.

Прошка слушая мужика, хохотал громко:

— Зачем же ты их вот так круто облажал? Ну, проспались бы, пришли б сами. Хотя не знаю, пустил ли их иль нет. А и тебе запрещал их искать. Но разве ты послушаешь?

— Чудной какой-то. Ну и я дура! Зачем с ними поехала? Нужна мне эта рыба! В доме нормальной жратвы полно. А и дел прорва, — пожалела Юлька о своем согласии поехать на озеро. Ей было скучно в этой компании.

С Анной они постоянно общались. Бабка учила ее всему, рассказывала о разных случаях, смешных и грустных. Юльке с нею было хорошо. Она часто забывала о разнице в возрасте и говорила с Анной как с ровесницей, своей подружкой, и часто жалела, что редко приезжала к бабке раньше.