— Давай встретимся дня через три. Я сама приду к тебе, как только что-то решу!

— Так долго?

— Зато надежно. Нам ошибаться нельзя…

— Наверное, ты права, — ответил задумчиво Прохор.

Глава 5. Тайм-аут

Юлька не спешила к Прохору. Прошли три дня, а она не приходила. Человек ждал ее. Юлька обдумывала. Никто даже не догадывался, куда она уходит поздними вечерами, когда деревня, погасив огни, ложилась спать. Юлька не спеша шла по знакомым улицам. Перед домом Прошки останавливалась. В его окнах позднее всех горел свет. Женщина настороженно всматривалась, чем занят хозяин? На окнах все еще не было занавесок, и человек весь был как на ладони. Вот он зажег три свечи, поставил их перед портретами, сложив руки на груди, молился или разговаривал с покойными. Его вовсе не интересовало, что происходит вокруг, за окнами его дома. Он был далеко от Сосновки.

Юлька хорошо видела лицо человека. Он смотрел на портреты, как на иконы, и подолгу говорил с ними.

— Зачем же приходить и мешать ему. Я тут лишняя и всегда останусь чужой, — решала молча и снова уходила к бабке, так и не войдя в дом человека.

Но однажды, когда не увидела его в окне, насмелилась, тихо постучала в окно. Была полночь. В окнах дома горел свет, и Юлька решила, что хозяин еще не спит. Ей не хотелось приходить засветло, чтоб вся деревня судачила и осуждала ее навязчивость. Потому вздумала придти в ночь.

Юлька не ошиблась. Прохор не спал и вскоре открыл двери. Завидев ее, широко разулыбался, завел в дом и тут же закрыл дверь.

— Зачем? Я ненадолго, мне поговорить с тобою нужно. Пришла, потому что обещала, — прижалась спиной к стене, не решаясь присесть.

— Поговорим! — обшарил взглядом всю и, улыбаясь возбужденно, схватил ее на руки, понес в комнату торопливо.

— Прошка, отпусти!

— Сейчас! — положил на диван, спешно сорвал с себя рубашку, брюки.

— Прохор! Я пришла поговорить с тобой!

Но хозяин уже выключил свет. Юлька вжалась в угол дивана, собралась в комок, приготовилась защищаться. Она не думала, что на ее приход человек отреагирует вот так неожиданно.

Прошка схватил Юльку резко. Прижал к себе. Обшарил всю, как есть. Его руки дрожали от нетерпения. Он мигом вытряхнул ее из одежды, целовал, гладил бабу, та вырывалась:

— Прошка, отпусти, не зверей! — отталкивала мужика изо всех сил:

— Я поговорить пришла!

— Ты что? За мальчишку держишь меня? Иль за лопуха? Кто в это время говорит? Зачем баба сама приходит на ночь? Не суши мозги! — резко положил на диван.

— Отстань! Я и не думала, что ты вот так озвереешь!

— Ну, куда ты? От меня не убежишь! — поймал Юльку.

— Ты моя! Слышишь? Я никуда тебя не отпущу…

— Успокойся, Прошка! Я не хочу…

— Не выделывайся! Ты давно меня хочешь, я не ребенок и не слепой. И сам не бревно. Ну, не дергайся! — пытался удержать, но Юлька не уступала:

— Да что ты лезешь? Я не хочу тебя! Ни за тем пришла. Оставь меня! Давай поговорим.

— Потом! — кипел мужик.

Юлька настырно вырывалась из горячих, нахальных рук:

— Да отвяжись ты! Чего прицепился, как репей, не хочу тебя! Или оглох совсем? Отпусти, козел! — не сдавалась баба.

— Не дергайся! Хорошо будет! Зачем выеживаешься? Ведь сказал, что не отпущу.