Бум. Скрип. Хрясть. Бум. Скрип. Хрясть. Бум. Скрип. Хрясть. Хозяин приближался. Больше всего Ленке хотелось закрыть глаза и описаться — в самом прямом смысле слова. Возможностей для этого у девчонки не было — она не принадлежала сама себе.

— Завтрик пришел, — торжествующе и уверенно сообщил визгливый старушечий голос. И Ленка не сразу поняла, что хозяин-то уже появился — просто она смотрела на уровне метров двух от настила, уверенная по звукам в том, что припрется нечто такое, чему в избушке только лежать. А на краю настила, обеими руками и грудью навалившись на толстую суковатую клюку, стояла бабулька, до удивления похожая на ворох тряпья и гриб-трутовик одновременно. Во что она была одета и обута — понять трудно. Над головой двумя рогами торчали концы платка. Выпиравший вперед подбородок порос серой щетиной. Между двух впадин, обозначавших щеки, выгибался чудовищный нос с бородавкой. Морщины походили на шрамы. Но глаза…

Глаза были молодые. Цвета весенней травы под голубым небом. Внимательные. Зоркие. Совсем не старческие. И, стоило присмотреться — вы видели именно их, а не остальное уродство. Хотя и жутко было смотреть в них — глаза поражали нечеловеческой безжалостностью и беспечностью, у людей, особенно старых, не бывает таких глаз.

— Кися, кися, — позвала бабуля. Чудовищный «кися» каплей стек с крыши на настил и замурчал — казалось, в глубинах избушки заработал мощный мотор. Хозяйка почесала его клюкой под подбородком — кот вовсе зажмурился и впал в ступор. — Завтрик табе, — сообщила бабуля, и глаза кота, раскрывшись, вспыхнули алым. — Ты уж выбирай, кого хотишь. И совушкам-голубушкам ишо оставь, а остальных я сама приберу, значить…

— Бабка! — неожиданно гаркнул Славка. — Хватит чушь пороть, ягая!

— Погодь, кися… — бабуля навалилась на клюку и вопреки всем законам гравитации наклонилась с настила под опасным углом, всматриваясь: — Ась? Ихто эта? — и вдруг гаркнула не хуже Ярослава: — Ать! Славка, во всякой песне заставка! Ыть как жа ты?! Все заклятья мои заставные обошел, нежить неугомонная! Ой хлопот с вашим братьем! Кой леший тебя принес?!

— Так-то гостей встречать стала?! — Славка покачал головой. — Отпусти моих друзей, Яга!

— Значитца — не завтрик, — философски заметила бабка, оказавшаяся Бабой-Ягой, как и предполагалось. — Оченно жаль. Гуляй, кися… Кшшшш, подруженьки! — она неожиданно легко взмахнула клюкой. Кот встал на все четыре лапы, с достоинством потянулся, поднял хвост трубой и исчез за углом. — А я уж обнадеялась — молоденькие, сочненькие. Уж сколько детишек не ела…

— Глаза разуй, дура старая, — бестактно и быстро перебил ее жутковатые гурманские излияния Славка, убирая меч в кольцо. Яга озадаченно моргнула, подалась вперед и охнула:

— Девка?! Знал, чем под корень подрубить, — она укоризненно покачала головой, закряхтела и указала клюкой: — Прошли бы. Там и поговорим.

И, не удостоив гостей больше ни одним словом, ухромала за угол. Черепа синхронно отвернулись, свет погас, и все трое ощутили, как неведомая сила отпустила их. Даже Славка вздохнул с облегчением.

— Это что, Баба Яга?! — Витек часто сглатывал. Славка кивнул. — Настоящая?!

— Электронный монстрик, — задумчиво ответил Славка, думая о чем-то своем. — У нее отдохнем и заодно узнаем, что надо.

— Угу, — Серега встряхнулся. — А если у неё «стинол» голимый стоит? Я ей что — «бигмак»?!

— Да она пугала, — возразила Ленка. Она испугалась меньше мальчишек, которые даже не могли скрыть страха.

— Нет, не пугала, — возразил Славка.