— Будут, непременно будут. Обязательно этим в Думе займусь.

— Тогда еще, просьба, если позволите, — поручик дождался моего согласия и продолжил. — Полномочия проверять сотрудников оборонных предприятий.

— Зачем же? Там люди делом заняты, призывать их — лишать армию оружия и снаряжения!

— Все верно, Григорий Ефимович, но есть лица, кто устраивается на такие предприятия фиктивно, получают липовые бумажки и числятся непризывными. А копнешь — или на работе вообще не показываются, или штаны просиживают.

Я потащил из кармана записную книжку, а ободренный моим вниманием офицер, расскзал еще и об отказниках. Про толстовцев я знал и сам, а вот о духоборах он мне напомнил.

— Негуманно это и неправильно, когда за мирные убеждения человека в каторгу гонят.

— Да, вы правы, Алексей Петрович, тоже займусь этим. Наверное, их можно призывать в санитары или тыловые строительные отряды, — об альтернативной службе тут еще и не слыхали, вот и будем впереди планеты всей.

Побеседовали мы и об ужесточении наказаний за умышленные саморанения, число коих росло столь же быстро, сколь и число белобилетников. Рассказал мне поручик и о главной беде при переовзках мобилизованных — хреновой логистике. Застрянет поезд где на сутки-другие, а у властей ни горячей еды не подготовлено, ни даже кипятка, не говоря уж о нормальном ночлеге или хоть каких занятиях с развлечениями. Ну и куды крестьянину податься? Только винные лавки разбивать да водкой упиваться.

Записал я за Михульским все (там на приличный закон набралось, только надо проверить в других присутствиях), пожал руку и отправился готовиться к отъезду. Но опять застрял — пошли потоком телеграммы из Питера.

Недорезанные черносотенцы нашли себе нишу — ультрапатриотизм. Если левые критиковали власть с позиций «нехрен было вообще в эту войну лезть», то Пуришкевич и компания вопили, что кругом шпионы и России не дают выиграть, поэтому немедля всех расстрелять, объявить еще одну поголовную мобилизацию, назначить решительных командиров и одним махом вынести немцев.

Поминали «немца» Редигера, именуя его не много ни мало «пособником германских шпионов», досталось и Палицыну, на которого катили бочку за якобы нерешительность и мягкость. Пуришкевич собрал в Питере митинг и сказал буквально следующее:

— Дезорганизация, охватившая Россию, составляет несомненную систему. Эта система создана Вильгельмом и изумительно проводится при помощи немецкого правительства, работающего в тылу у нас!

Сорвал шквал аплодисментов, между прочим. Неудивительно — публика ведь ждала, что наши чудо-богатыри немцев за полмесяца шапками закидают, а тут тяжелая позиционная война, потери, проседание мирной экономики, проблемы с продовольствием, инфляция… Последняя опасней всего — рост цен бил по самым бедным. Какой выводе делал народ? Самый простой. Не иначе все оттого, что кругом измена, трусость и обман, вокруг царя и в командовании сплошь шпионы, а всем рулят немцы, евреи, масоны и прочая Закулиса.

Нельзя сказать, что они были совсем уж неправы, качество генералитета у нас оставляло желать лучшего, да и вообще элита стонала о том, что никак невозможно выехать летом на Лазурный берег и приходится довольствоваться Кисловодском. Но видеть в каждом носителе немецких фамилий врага — это явный перебор. Вон, фон-Визины в России триста лет живут, какие они немцы? И таких — пруд пруди.

Хуже, что черную сотню в наезде на власть поддержали левые. Кажется, Чхеидзе в кулуарах брякнул, что «за нынешние митинги Пуришкевичу можно простить очень многое, даже его прежнюю погромную деятельность».

Сидел в телеграфной, переписывался с руководством небесников, фракции, Ростеха — что можно противопоставить? В принципе, наш пиар-отдел неплохо ведет партию, но тут нужно усилить.