— Я и пою хреново, так что мне все равно скидка, — пожал плечами я.

А сам наконец добрался до замершего Берита. В глазах того плескался страх, перемешанный со злобой. Хороший коктейль. Убойный. Если его сейчас оживить, то демон может сделать что угодно. Потому что уже не контролирует себя.

Я встал на носочки и щелкнул Голоса по носу. Хотел было поставить щелбан, да поди дотянись. Откормился гаденыш на гособеспечении. Да и что-то мне подсказывало, ударишь его — палец потом отвалится. У Голоса же там кость, откуда эти рога растут.

— Сказать честно, я ожидал от тебя какого-нибудь фокуса, — признался Несущий Свет. — Если бы ты просто собрал артефакты и убил Голос, это было бы слишком скучно для тебя.

— Хоть кого-то я не разочаровал. Берит вот пару минут назад сказал, что все это было так себе. Не впечатлил я твоего падавана.

Я повернулся к Люциферу и зажмурился от сияния. И только потом улыбнулся. А ведь ему действительно очень шло это имя. Он дарил свет своим детям, который со временем в ком-то затухал, в ком-то разгорался еще ярче. И плевать, что дети были демонами. Как говорили в одном известном черно-белом фильме: «У каждого свои недостатки».

Пришлось выключить мое особое зрение, хотя легче не стало. Даже в человеческом понимании Люцифер походил на двухсотваттную лампочку. С одним лишь уточнением, что он точно весь состоял из вольфрамовой нити. Будешь долго смотреть, придется потом лежать и прикладывать к глазам сырой картофель.

Несущий свет щелкнул пальцами и тут же опустил свой божественный зад на широкое кресло. Я сел на подобное, даже поглядев — есть оно или нет. И угадал. Вежливостью и тактом Несущий Свет пошел в папу. Долгих лет им всем жизни.

— Итак, сейчас мы, видимо, будем договариваться, — предположил Люцифер. Вопросительной интонации не прозвучало. С другой стороны, я бы очень удивился, если бы собеседник все не просек с первого раза. Чай не Берит, умом вышел.

От взгляда Несущего Свет возле сердца становилось невероятно жарко. Я даже почесал грудь, будто это хоть как-то могло помочь. Жгло изнутри, словно сгорали ребра. Я ощутил себя крохотной лодкой посреди опасного и враждебного океана.

— Ты об этой штуковине? — указал я на Оружие Культа.

— Именно.

Я повернул голову, поглядев на серебристый цилиндр, приплюснутый с краев. АН602, именуемая еще «Царь-бомба», а так же «Кузькина мать». Самая крутая штучка из всего термоядерного оружия, которое испытывал человек. Мощность ее оценивали в 50–60 мегатонн, а диаметр огненного шара от взрыва составил почти пять километров. Если рванет, то все жители испытают легкий дискомфорт. А говоря откровенно, от Города вряд ли что останется.

С воссозданием прототипа тоже особых проблем не возникло. Потому что когда вернулась память вместе с ней вернулось не только имя, но и все остальные воспоминания. Как, например, и экскурсия в Музей ядерного оружия РФЯЦ-ВНИИЭФ, где и стоял макет этой красавицы. А из чего примерно состоит такая штучка я знал.

— Что тебе не нравится? Хорошая игрушка, — пожал я плечами. — Снесет Город к хренам. Вот будет потеха, да?

— Думаешь, она сработает? Это не копье и даже не автомат.

— Думаю, что да. У меня не было инструкции по применению, но что-то подсказывает, что стоит щелкнуть пальцами и все сработает. В противном случае ты бы не пришел. И именно поэтому ты первый упомянул о переговорах.

— Хорошо, Шипастый.