— Были, — усмехнулся Люцифер. — Вопрос в другом, стоишь ли ты таких жертв?

— Ты невнимательно меня слушал. Я не говорил про себя. Только те, кто заключен в артефакте и моя команда. Про меня не было ни слова. Это своего рода компромисс. Чтобы тебе легче сделать выбор.

— Хаха, — вновь развеселился собеседник. — Самопожертвование? Если ты ищешь лазейки, то хочу тебя разочаровать, за подобное туда, — он ткнула пальцем наверх, — не отправляют. Там и так дураков достаточно.

— Пусть так, — я пожал плечами. — Я пожил немало. И даже кое-что после себя оставил. Думаю, чтобы жили мои друзья и те, кто из-за меня пострадал, я могу и умереть.

— Шипастый, Шипастый, ты меня удивляешь.

Несущий Свет поднялся на ноги, и кресло под его божественной задницей исчезло. Я также вскочил, не желая растянуться на площади. И снова угадал.

— Мне надо подумать, — сказал Люцифер. — Никуда не уходи, я скоро.

Никуда не уходи, ага. А ведь я как раз собирался прошвырнуться по нескольким порядкам. Ну ладно, теперь посижу здесь, подожду.

Впрочем, сказать я ничего не успел. Потому что создатель этого мира исчез. Словно и не приходил. Я оглянулся и с усмешкой заметил, что время не торопилось продолжить свой ход. Значит, все правильно.

И, конечно же, ему надо не подумать, а посоветоваться. С кем? Ну, была только одна сущность, с которой Несущий Свет мог поговорить относительно сложившейся ситуации. Спросить о необходимости подобного шага. Черт возьми, даже приятно, что о твоей скромной персоне будут болтать на столь высоком уровне.

Мог ли Люцифер отказаться? Вероятность такого исхода была. Плюнуть на Город или уж скорее убить меня, прежде чем я успею взорвать бомбу. В этой (хотя справедливо уже сказать в «после той») жизни возможно все. Но боялся я не за себя. За Громушу, Слепого, Алису, Крыла, Психа (который теперь тоже не выберется), да черт возьми, даже за Бумажницу и того пацана в шортах. Я ладно, уже пожил свое.

Я видел подлинную красоту и настоящее уродство Города. Его истинных обитателей и временщиков, прячущихся в кварталах и выглядывающих через окна. Сражался со стаями адских гончих и зараженных крыс, бился против мятежных демонов и встал во главе их. А еще все это время я доводил Голос до белого каления, что тоже весьма забавно.

Наверное, многие не добиваются и половины всего этого за всю жизнь. Мне хватило пары месяцев. Чего еще желать? Становиться новым Наместником? Для чего? Меня никогда не тянуло к власти. К тому же, нет ничего хуже, чем быть одиноким властелином нового мира. Вряд ли найдется столько алкоголя, чтобы заглушить эту тоску.

План начал вызревать еще тогда, после Никиткиной битвы, когда ранили Слепого. Подсознательно я понимал, что старик не дойдет до конца. И даже подумывал о добровольном поглощении, как случилось с Психом. Но Слепой с Громушей сломали все планы.

И именно тогда пришло простое и ясное понимание — для чего все это. Мне не надо быть новым Голосом. Каждый должен быть на своем месте. Просто надо сделать так, чтобы жили они. Все они. И вон оно как все обернулось. Получилось. Ну, или почти получилось. Надо теперь еще немного подождать.

Однако чем больше проходило времени в этом безвременье, тем спокойнее на душе мне становилось. Если Они думают, если Они сомневаются, значит, шансов намного больше, чем могло казаться. Значит, все действительно не так уж и плохо. И может выгореть.

А когда глаза резануло от яркого света, я чуть заметно улыбнулся. Появление Его значило только один исход из сложившейся ситуации.