В отделении для новорожденных царил настоящий ад. Тилли не успевала перепеленывать младенцев, у одного ребенка началась рвота, у роженицы с маститом были сильные боли, и среди этого хаоса, когда Тилли думала обо всем, но только не о Лизе-Марии, которую оставила в кардиологии, в четверть третьего позвонила Леония и потребовала принести ей ребенка.

Тилли посмотрела на часы. Прошло сорок пять минут. «Что-то им понадобилось много времени на обследование. Надеюсь, что это не плохой признак». Она объяснила перепуганной Леонии ситуацию и пообещала сейчас же позвонить в кардиологию и спросить, можно ли забрать Лизу-Марию.

— Что-о-о-о? — рявкнула старшая медсестра Ута из кардиологии, да так, что у Тилли зазвенело в ушах. — О чем вы говорите? Нет здесь никакого доктора Вернера. Я эту фамилию вообще никогда не слышала. И… Подождите-ка… — Тилли, охваченная таким ужасом, что сама удивлялась, как до сих пор жива, услышала шелест страниц. — Нет, здесь ничего не написано. Никаких указаний о том, что ребенку назначено ультразвуковое обследование. Боже мой, что там у вас творится?

Тилли положила трубку. Перед ее глазами все плыло. Это было хуже, чем катастрофа. Самое плохое, что только могло случиться. Кто был этот мужчина? Неужели он переоделся врачом, чтобы похитить грудного ребенка? Выходит, она попалась на подлую уловку преступника? Нет, такого быть не могло! Это было невозможно!

«Это всего лишь недоразумение, — подумала она, — наверное, в кардиологии что-то не так поняли. Лиза-Мария там, у них. Может быть, ее отвезли на рентген».

Клиника представляла собой хитросплетение коридоров, этажей, отделений и палат, масса сотрудников, ответственных и компетентных лиц, начальников и подчиненных, огромный бюрократический аппарат. Ребенок не мог просто раствориться в воздухе в такой больнице.

Ее страх усилился. Не имело смысла и дальше строить догадки, пора было бить тревогу.

Прежде чем рассказать о случившемся матери девочки, Тилли позвонила старшему врачу, а он уже проинформировал главврача. Опросили всех сотрудников кардиологии, спросили дежурного, но никому не бросилось в глаза ничего необычного.

А потом Леония и Хелла услышали ужасную весть: их новорожденная, крепкая и здоровая, симпатичная Лиза-Мария была похищена из клиники неизвестным лицом. Леония побелела как мел и ничего не сказала. Она вообще была не в состоянии понять, что произошло. Она просто лежала в постели, ожидая, что проснется и этот кошмар закончится.

35

Тилли вернулась почти в полночь.

— Извини, — заикаясь, пробормотала она, — ноя не могла прийти раньше, у нас чрезвычайное происшествие в клинике.

— Нечего извиняться! — напустилась на нее мать. — Ты заставляешь меня сидеть целый день с ребенком, даже не звонишь, не говоришь, что случилось, а я, получается, должна за все отдуваться, как будто мне больше делать нечего!

Глаза ее влажно заблестели.

— Где Ивонна?

— Спит, черт возьми. Наконец-то уснула! Она целый день только и делала, что орала. Такого не выдержит никто. Это настоящий ад!

Тилли молча встала и пошла в спальню. Ивонна лежала на неразобранной постели матери. Она ее даже не раздела, на малышке была та же одежда, в которой она целый день ползала по ковру, хотя Тилли специально оставила пижаму, полотенце, сменное белье, несколько пар носков и игрушки для дочери. На постели не было даже ее любимого мягкого белого медведя с милыми глазами-пуговками. Личико Ивонны было красным и распухшим от слез.

Тилли упаковала детские вещи в дорожную сумку, стоявшую рядом со шкафом для одежды, взяла спящую Ивонну на руки и пошла в кухню.