– Нет! – Боярышня глянула испуганно, затрясла головой. – Нет, что ты, он не такой, он бы никогда!

– Тогда кто?

– Это я его обидела. – Ульяна еще больше скисла, сгорбилась, обняла ладонями кружку, словно мечтала за ней спрятаться. – Он меня поцеловал, а я… Ударила его по лицу и сбежала, – со вздохом призналась она. Потом испугалась больше прежнего, вскинула взгляд на Алёну: – Ты только никому не говори! Обещаешь? И об этом, и о том, что он… что мы…

– Не скажу, – заверила Алёна. – Вот только… Боюсь, особое отношение к тебе князя и без того не секрет. Я слышала, на празднике судачили, что вы… В общем, гадости говорили. И, наверное, еще будут.

Они немного помолчали. Ульяна глядела в полупустую кружку, хмурилась и вздыхала. Наконец Алёна не утерпела и попыталась продолжить:

– Почему ты его ударила? Мне казалось, он тебе нравится.

– Нравится, только… – пробормотала Ульяна. – Подло это, не по-людски, он же женатый! Гадко целоваться, если… Софья хорошая, как так можно?!

– А подарки не от него были? – осторожно спросила алатырница.

– От него. – Боярышня тяжело вздохнула, шмыгнула носом. – Подарки… Я… Я такая дура! – всхлипнула она и принялась за сбивчивый, путаный рассказ.

Да, впрочем, говорить-то было не о чем. Все сложилось за несколько седмиц, исподволь, и чем дольше Алёна слушала, тем больше жалости вызывала Ульяна. И на князя не получалось сердиться. Пытаясь поставить себя на место боярышни, она все меньше понимала, кто и насколько виноват. На ее месте алатырница бы тоже, наверное, не сумела проявить благоразумие. Да и князь…

Ульяна тогда только приехала в столицу, во дворце никого не знала, очень стеснялась и оттого время больше проводила одна, несмотря на наказы и беспокойство родных. Вот и тем утром сидела на скамье в саду, грызла яблоко и увлеченно читала книгу, когда Ярослав по случаю шел мимо. Боярышня его, конечно, не признала. А он сам и не назвался как следует – от неожиданности, да и без чинов в кои-то веки поговорить хотелось.

Он шутил. Поддразнивал. Смешил и сам смеялся. Называл ее яблочком – мол, яблочко яблоком хрустит, – но выходило не обидно, а забавно. С полчаса они тогда проговорили – не заметили, как время пронеслось. Звонница напомнила, и князь поспешил вернуться к делам. Но условились встретиться назавтра там же.

Седмицу они встречались по утрам и просто разговаривали обо всем на свете. Он рассказывал о дворце, о мире, да так интересно и складно, что Ульяна заслушивалась. Потом так случилось, что она узнала, с кем вела беседы, смутилась, растерялась и долго от него бегала. А когда получила подарок – изумительной красоты резной гребешок из кости, пошла его возвращать. «Обидеть хочешь? Или я тебя чем обидел?» – хмуро спросил он тогда, и боярышня просто не смогла настоять на своем. Ну а потом… вот.

Она и не сразу поняла-то, что влюбиться умудрилась, а совсем недавно, буквально перед той вечеркой у князя.

– Но любовь любовью, а в семью я лезть не стану, – с тоской в голосе, но твердо подытожила Ульяна. – Но… что теперь делать? Как быть?..

Алёна не знала, что можно ответить, и только и придумала, что обнять девушку за плечи. Та склонила голову, уткнулась лбом в шею, слегка царапая шитым очельем. Алатырница бросила вопросительный взгляд на Стешу, но та выглядела задумчивой и лишь растерянно качнула в ответ головой.