Ответ на вопрос, что это, нашелся быстро: из колосьев выпал обрывок бумаги. Короткая записка, знакомый почерк, только слова в этот раз злые, едкие, явно чтобы обидеть: «Прежние подарки, верно, были не ко двору. Жажду исправить оплошность и шлю кобыле дары, способные утешить».

– Вот дураки! – удивленно вскинув брови, пробормотала Алёна. – И нечем же людям заняться…

Морковка ладно, но это же надо было с утра собрать где-то сноп овса! Всяко боярские дети ездили не сами, слуг отослали, но и то – озаботились! А в том, чьих рук это дело, алатырница не сомневалась: Сафроновых шуточки, и не только Светланы. Это ведь ее брат про лошадей тогда начал, небось и вчерашнее с его руки случилось.

А еще Алёне было непонятно, зачем вообще понадобилась эта история с подарками, чего хотели-то? Ну ладно нынешний, это для обиды, а прежние? Там-то как будто никакого подвоха не было…

– Это еще что такое? – Вошедшая Степанида в удивлении остановилась над снопом.

– Подарок, – со смешком ответила Алёна и протянула рыжей записку, пересказав то, что надумала по этому поводу. – Как считаешь, чего они хотели прежними подарками-то добиться?

– Всякое бывает. Могли надеяться, например, что тебя тронет внимание загадочного мужчины, начнешь выяснять, кто он, и получится тебя опозорить. Деньги-то невелики, кто из богатых бояр траты на ленты да прочую мелочь считает! Или гадость какую-то затеяли, даром, что ли, белокрылку тебе вчера прислали…

– Да, кстати, о гадости! – опомнилась Алёна и рассказала, что случилось на празднике. Конечно, не про воеводу, а вот о том, что веселилась с русалками и Озерицей, упомянула. Надо же было как-то объяснить, где ее носило всю ночь, а такая компания показалась довольно безобидной.

– Занятно, – проговорила Стеша. – Это что выходит, белокрылку и масло тебе с намеком послали или даже в помощь? Всяко же не от них к тебе запах этот прилип, небось в праздничной сутолоке кто чего брызнул – ты и не заметила.

– То есть кто-то знал и помочь хотел, а прямо не рискнул обратиться?

– Я на Павлину думаю, – через мгновение решила Степанида. – Она почти оклемалась от встречи с лешим и, уж наверное, задумалась, с кем связалась. Они не сознались, зачем на самом деле в лес пошли, а обвинять их в нападении пока не стали – тогда возникнут вопросы, как ты с разгневанным лешим так легко справилась. Но что ты ей на выручку без раздумий бросилась, это уж Павлина знает. Вот скоро кончится все, можно будет с ней прямо поговорить. Да, кстати, я же с новостями! Князь для тебя жениха подобрал.

– Уже? – испуганно глянула на нее Алёна.

– Уже, завтра сговор будет к полудню. Да ты чего так побледнела-то? – Стеша удивленно выгнула брови. – Никто тебя всерьез выдавать замуж не будет, не бойся. Хотя для дела бы лучше, чтобы ты вот так и выглядела – несчастной и недовольной.

– Отчего же? И для какого такого дела? – спросила алатырница. – Кого вы вообще ловите так странно? Светлана вон лешего натравить собиралась, то есть на зло способна, а с ней и не поговорили об этом толком, как будто так и надо. Выходит, кого-то другого. Но кого? Что случилось-то? Не только ведь в смерти князя дело?

– Не только, – смерив ее задумчивым, тяжелым взглядом, кивнула Степанида. – Вьюжин заговор против Ярослава чует. – Слова упали веско, обдали жутью.

– Как – заговор? – изумилась Алёна. – Кому такое вообще могло в голову прийти?! Да никогда Матушка не позволит великого князя извести!

– А вот так.