– Делать-то что? – пробормотал совсем уж тихо, себе под нос. И сам же себе ответил: – Ну, для начала на берег вернуться надо.

Откладывать на потом это важное дело не стал, вошел в воду и погреб. Это не горная река, и хотя спокойствие озерной глади обманчивое, но все одно – не то же самое. Можно и подумать по дороге. Конечно, только об одном.

Куда его Озерица подталкивала, долго думать не приходилось, дело ясное. Чернявую сватала. Видать, приглянулась чем-то. Да и могла ли она не приглянуться-то?..

Но то озерная дева. А он сам что?

Одно, самое важное, в очередной раз вспомнил и с Озерицей согласился. Нельзя так жить. И еще сильнее стало стыдно перед своей спасительницей – и за то, как кричал недавно, предлагая бесценный дар обратно забрать, и за то, как распоряжался им прежде.

И не про дар видеть души людей речь, не про здоровье и уж тем более не про глаз. Про жизнь. Ему дали второй шанс, дали прожить достойно. Дали то, о чем очень многие буквально умоляли и Матушку, и деву озера. А он с самой войны тут… Н-да.

Но это он и без нее понимал и нередко возвращался к этому вопросу мыслями, но обычно на том и заканчивалось. А сейчас наконец решил, что менять что-то действительно надо. Он не мог поручиться, что в реку его Озерица швырнула за этим, однако голову промыло знатно, выполоскав из нее упаднические мысли о том, что лучше было бы умереть. Не лучше. Это всегда успеется. Может быть, промыло временно и еще через месяц прежней жизни все вернется на круги своя, но доводить до этого Олег не хотел. И крепко задумался: если так нельзя, то как – нужно?

«На границу ехать надо», – решил он. На ту самую заставу, пятую Моховую. Подальше от дворца, от его соблазнов и праздной скуки, чтобы некогда было за чаркой тянуться. Нежить и нечисть там шугать – пользы от него всяко больше будет. Силы в нем и впрямь полно, хоть на пользу пойдет, а не стоячим болотом во дворце киснуть.

Да и вообще, а чего он на драках-то зациклился и прошлых своих умениях? Почему до сих пор не думал, что черный янтарь иную пользу принести способен? Хребет поднять Олег осилил, так, может, еще что полезное где передвинет? К слову вот о болотах, например. Устроить на месте топей в Моховом уезде пашни. Сразу все он, положим, не осилит, но потихоньку-полегоньку… Надо только спросить у кого-то толкового, а не выйдет ли хуже? Он смутно помнил, что поворот рек на родине закончился не очень хорошо, но никак не мог вспомнить, чем именно и почему. Слышал от кого-то, только за давностью лет забыл. А то и сразу же выкинул из головы, на кой ему эти реки-то?

Но это ладно, это с князем поговорить надо. Вдруг что путное присоветует. Сейчас с другим надо было решить. С Алёной.

Потому что, если подумать и быть с собой честным, Озерица и здесь права. Правда ведь струсил. Не самой чернявой алатырницы испугался – перемен. Неизвестности. Непривычных чувств. Ему же душу наизнанку выворачивало при мысли о том, что она с другим будет, но отмахнулся, охотно нырнул в привычное болото. Она, мол, сама выбрала!

А с чего, собственно, должна была другое-то выбрать? Что она от него хорошего видела? Чем он ее заслужил?

Да и… сама ли выбрала? Не просто так она это после разговора с Вьюжиным сказала, не просто так глаза прятала! А Олег и рад был воспользоваться поводом и сбежать. Хоть бы задумался, добром ли Алёна вообще замуж-то согласилась идти за незнакомца? Не такая она.

С этой мыслью он погреб быстрее. Сговор – не свадьба и еще не конец, но лучше бы раньше успеть.

О том, как быть, что говорить, как убеждать и что делать после (согласится или нет – в обоих случаях), он пытался думать, но от этих вопросов становилось тоскливо и не по себе, и решимость таяла на глазах.