– Тогда ты таким не был, – тихо уронила Озерица, окинув его грустным влажным взглядом, и отвернулась.

Запал ругаться схлынул сразу. Олег вздохнул, нервно стиснул кулаки, разжал.

– Ну ладно, ну извини, – сказал он наконец после короткого молчания. – Не сдержался. Я не должен был на тебя орать. Оззи? Ну хочешь, на колени встану? Черт вас разберет, как с вами быть, никаких нервов не осталось…

– Я хочу, чтобы ты прекратил меня этой глупой кличкой звать, но ты же все одно не слушаешь! – со вздохом проговорила озерная дева и обернулась. – Ох, Олежка, ну что с тобой таким делать? – Она подалась ближе, ткнулась лбом ему в грудь.

Воевода осторожно приобнял прохладные белые плечи, неопределенно хмыкнул.

– Ты хоть скажи толком, чего именно ты от меня добиться хочешь. А я, может, подскажу как.

– Я хочу, чтобы ты был счастливым. – Она подняла на него серьезный, внимательный взгляд. – Чтобы жил, а не… вот это.

– Да, задачка, – вздохнул Олег в ответ. – А может, на фиг, а? Бесполезно же.

– Я тоже так поначалу думала, что помочь тебе нечем. Пока Алёна не появилась.

– А она-то тут каким боком? – Он нахмурился, улыбка скривилась в недовольную гримасу, а руки сами собой разжались. – Ей-то я чем насолить успел? Вроде не обидел, даже вон помочь пытался, да только жених ее честным оказался, слухам не поверил. Ну или жадный больно.

– «Жених»! – передразнила Озерица, отступив на полшага, и с тяжелым вздохом качнула головой. – Что ты в ней видел? Янтарем? Только очень тебя прошу – честно!

– Ну, не знаю… – Олег неопределенно пожал плечами. – Теплая она такая, солнечная. Светлая, чистая. Искренняя. Я здесь давно таких не встречал, с ней рядом все время улыбаться хочется.

– А почему ты ее такой видишь, не задумывался?

– Наверное, она просто хорошая? – неподдельно удивился он вопросу. – В грязи здешней извозиться не успела.

– Точно. Дурак. – Озерица смерила его задумчивым взглядом. – Тут уж никакой дар не спасет.

– Я не то чтобы спорю, – проворчал Олег, – но, может, объяснишь, что имеешь в виду?

– Любит она тебя, дурака! – не выдержав, заявила она в лоб. – Оттого тебе и тепло с ней рядом, и радостно, и все остальное. За что – уж не спрашивай, самой не верится… Хорошая-то она хорошая, да уж всяко не одна такая! Тут и других хороших хватает, только ты им противен. И вот тут я уже могу…

– Погоди! – перебил воевода, вскинув руку. – Стой! Ты что, хочешь сказать, этот твой янтарь показывает, как человек относится ко мне? Не какой он внутри, а только это и больше ничего?

– Ту грань души, что обращена к тебе. Я же говорила, нешто забыл?

Олег только сдержанно ругнулся себе под нос. Сначала хотел огрызнуться, что ничего такого не было, но понял, что уже и не помнит давно, о чем она тогда говорила. Чуть ли не с самого начала не помнит.

– Ладно. – Чтобы собраться, ему хватило нескольких мгновений. – И что с того? Тем более так лучше будет.