Однако понимание собственных недостатков не мешало Олегу тренироваться. Это с лошадьми сложно, одному тишком не справиться, а шашкой-то помахать и без противника можно. Пользы поменьше, зато и позора никакого. Тем более занятие это успокаивало, помогало вытряхнуть из головы лишнее, когда нет сил и настроения в воду лезть – самое то.

Ноги сами находили привычную дорогу через спящий дворец и темный сад, Шарик топал рядом. И невольно вспоминалось, как они этой же дорожкой шли, да и остальное…

До знакомой, давно присмотренной поляны Олег добрался в конце концов взвинченным еще больше, чем выходил из дворца. Здесь, на открытом месте, было уже почти светло, небо на глазах наливалось голубизной, хотя до рассвета еще оставалось время. А воевода и не думал, что столько времени промаялся!

Он взмахнул шашкой, стряхивая ножны, прокрутил со свистом.

– Что за кручина тебя гложет? – Мелодичный женский голос прозвенел из ветвей ивы так неожиданно, что Рубцов едва не подпрыгнул, резко развернулся, готовясь к бою. Но почти сразу узнал голос и опустил шашку.

– Ерунда, – буркнул он, вглядываясь в густую крону дерева. Сквозь ветви смутно белела девичья фигура. – Размяться пришел.

– Ты правда меня обмануть думаешь, Олежка? – прожурчала Озерица с укором, не показываясь. – Или себя?

– Это называется вежливость, – отозвался он. – Я не хочу ничего обсуждать и вообще хочу побыть один, так тебе достаточно честно?

– Нет, – уронила дева озера и соскользнула между ветвей лунным бликом, не шелохнув ни листика. – Знаешь, о чем я жалею? – серьезно спросила Озерица, беззвучно ступая по водной глади. От босых ног разбегались круги легкой ряби. – Что зеркало тебе не поможет.

– О чем ты? – нахмурился Олег и отвел шашку, когда дева озера приблизилась вплотную.

– Дар мой дает тебе в людей заглядывать, а вот в себя – нет. – Узкая прохладная ладонь ласковым материнским жестом огладила его щеку. – А тебе именно это и нужно.

– Ты к чему ведешь-то? И зачем спрашивала, что меня гложет, если, кажется, сама лучше меня знаешь? – недовольно спросил он.

– Это называется вежливость, – светло улыбнулась в ответ Озерица. – Брось свою шашку, Олежка, пройдись со мной.

Воевода смерил озерную деву недовольным взглядом, но спорить со своей спасительницей не стал. Он вообще проявлял рядом с ней редкое благоразумие. Это сейчас притерпелся и привык к ее поведению, талантам и порой забывал, что совсем не с человеком разговаривает, а поначалу побаивался. До того, как влюбился. Теперь страх прошел, но понимание, что он ей не ровня, осталось, не позволяя совсем уж потерять берега. Так что он сунул шашку в ножны, повесил их на сук все той же ивы.

– Ну идем, что ли? – спросил нехотя.

Озерица молча подхватила его под локоть и мягко потянула к озеру. К берегу поднялась пологая волна, позволяя хозяйке легко ступить на воду. Олег замешкался только на мгновение, но все же последовал за духом. Озеро мягко пружинило под ногами, словно толстая моховая подушка. Так ходить воеводе доводилось, но привыкнуть к этому он не сумел и ступать спокойно, не ожидая подвоха, не мог.

– Куда мы идем? – не выдержал Олег через несколько минут.

– Мы гуляем, – мягко ответила Озерица.