В покои вернулись поздно, всего за час до встречи с княжичем. За день они так нагулялись, что продолжать не было желания. Моглось, если надо, Алёна была к такому привычной, Ульяна тоже неожиданно оказалась крепче, чем можно было подумать, но хотелось остаться в покоях, провести вечер в тишине, за рукоделием и осмыслением минувшего дня. Но отказываться было уже поздно и невежливо, и алатырница успокаивала себя тем, что в лесу будет тихо и спокойно, и это тоже хороший отдых.

Девушки условились освежиться, переодеться в вечернее и встретиться в покоях боярышни, которые были ближе к нужному крыльцу. Заодно и платок Алёна вернула хозяйке.

От подробного доклада о деталях Степанида отмахнулась, удовлетворившись отсутствием неприятностей, благословила нагуливать аппетит и предупредила, что великий князь изволит ужинать с семьей. Так что свита княгини вместе с ней вечером отправляется в Озерную залу, расположенную в общем тереме. Посещение такого ужина как будто не было обязательным, но, по сути, оправданием для его пропуска могла служить только какая-то очень весомая причина вроде болезни. А у Алёны вообще не было выбора, ей нужно было мозолить глаза возможным злодеям, и неожиданное большое сборище казалось хорошим подспорьем.

Но все это предстояло вечером, а пока девушки неспешно двинулись к месту встречи, успевая аккурат вовремя.

Друга княжича звали Владиславом, и впечатление он производил приятное. Высокий, крупный от природы и, наверное, сильный, с темно-каштановыми волосами и с совершенно обычным, незапоминающимся лицом, он казался спокойным, сдержанным, основательным. Был он на несколько лет старше наследника – во всяком случае, со стороны так казалось. В беседе участвовал мало, но по делу, глупостей не говорил, на девушек поглядывал ласково и как-то особенно, непривычно, отстраненно любуясь. Ульяна улыбнулась ему тепло и радостно – выяснилось, что с этим бояричем они давно были знакомы, их поместья находились рядом.

Тропинка оказалась целой дорожкой, достаточно широкой, чтобы идти по ней вдвоем. Наверное, тут очень уютно себя чувствовали парочки, но алатырница предпочла не понять намек и зашагала рядом с Ульяной, пришлось парням подстраиваться. Дмитрий двинулся впереди, то и дело оборачиваясь, а то и вовсе ступая спиной вперед, а Владислав неспешно топал следом.

Тропа тянулась вдоль озера, порой ныряя глубже в лес, давая возможность побродить между огромными кряжистыми дубами и липами, порой – выходила на самый берег, к песчаным отмелям и камышовым заводям, окруженным плакучими ивами. И каждый раз Алёна замирала любуясь. Не берегом – самим озером. На юге озер было много, но все крошечные, враз переплывешь, а тут – дальнего берега не различить, и волны настоящие, словно в море, которое алатырница как раз видела: алатырная школа находилась недалеко от побережья, и ученики порой выбирались искупаться.

Назначая прогулку именно на это время, княжич явно знал, что говорил, – народу им попадалось совсем немного. И никто, к облегчению Алёны, не косился осуждающе, только вежливо раскланивались и бросали любопытные взгляды. Отношение дворцовых обитателей не очень-то ее заботило, больше тревожила расплывчатость и переменчивость правил. Она никак не могла понять, что здесь все-таки запрещено, что – допустимо, а что – само собой разумеется? Понимала, отчего так выходило, но легче от этого не делалось.

Разговаривали о необременительной ерунде, шли нога за ногу, спокойствие и тишина почти дикого леса радовали глаз и услаждали слух, и после долгой прогулки по Китежу это впрямь получился отдых. Алёне было легко и уютно, повода задуматься о дурном или тревожном не возникало, прежняя скованность с княжичем тоже прошла.