Выбор и советчика, и спутницы был невелик, знала она тут только Стешу да Ульяну. Начать решила со второй, все равно они условились после завтрака встретиться, вот и спросит заодно. Ну а если боярышня не согласится, придется расстроить княжича обществом рыжей служанки.

Ульяна нашлась в своих покоях, на которые указала одна из сенных девок. В непонятной тоске и задумчивости девушка чахла над разложенным на коленях платком. Платок был хорош до невозможности, даже Алёна, которая скорее могла залюбоваться доброй лошадью, чем шитыми узорами, насилу отвела взгляд. По синему атласу – серебром, лазурью и черным, с искорками крошечных самоцветов.

– Какая красота! Это ты сделала?

– Нет, я бы так не смогла, – вздохнула боярышня, огладив лепестки диковинного цветка. – Это подарок.

– От твоего тайного поклонника? – полюбопытствовала алатырница, присев на лавку рядом.

Трогать изящную вязь не рискнула: еще заляпает, мало ли за что могла схватиться по дороге! Но любовалась вполне искренне. Только это не помешало заметить, как стушевалась от такого вопроса боярышня.

– Да не важно, все одно носить не стану, мне не к лицу, – заявила она неожиданно твердо, резко, очень на себя не похоже и принялась порывисто и неаккуратно складывать ткань. – Я вот его лучше матушке на Озерицу подарю, пусть порадуется.

– А разве можно подарки передаривать? – удивилась Алёна, озадаченная непонятным поведением Ульяны.

– Такие – можно, – непреклонно заявила та, замотала платок в белый льняной отрез, а после в бумагу, в которые он, наверное, был завернут изначально.

– Тот, кто это подарил, чем-то тебя обидел? – предположила алатырница, хмурясь.

– Давай не будем об этом, – отмахнулась Ульяна и сунула сверток в дальний угол ларя. Потом нервно развернулась и, теребя косу, попросила тихо, жалобно: – Ты только не говори о нем никому, хорошо?

– Не скажу, конечно, – заверила Алёна.

– Идем, мы же гулять собирались? Ой, а ты без платка… Хочешь, я тебе какой-нибудь из своих дам? Или к тебе зайдем.

– Давай, мне без разницы. – Алатырница совсем забыла об этой мелочи, и хорошо, что боярышня напомнила.

– Вот, пусть будет красный! Смотри, какой нарядный! Ты яркая, тебе хорошо будет! – Ульяна в непонятном суетливом оживлении сама накинула его Алёне на голову, расправила, завязала ловко, с явно заметным опытом, которого недоставало алатырнице. – Ох, а ты же и одета негоже для выхода, сарафан бы переменить…

– Матушка с ним, не хочу, и так сойдет! – не выдержала Алёна, едва подумав об очередном переодевании. Раз она из деревни и не обязана пытаться изобразить идеальную княгиню, то и стараться в таких мелочах не станет. – А мы можем в город выйти, это не запрещено? Я бы хотела Китеж посмотреть, хотя бы вблизи княжеского терема.

– Можем, отчего нет. На площади перед дворцом красиво, там и гостиные ряды недалеко, они очень красочные, чем там только не торгуют! Даже просто побродить интересно бывает. Пойдем, я с удовольствием, – заметно оживилась Ульяна, привесила к поясу небольшой кошель и повинилась со смущенной улыбкой: – Не умею глазеть на лавки и ничего не покупать, хоть ниток каких-нибудь шелковых возьму.

Девушки не спеша двинулись прочь, опять новой дорогой, и тут Алёна полностью доверилась спутнице: сама она до сих пор не сподобилась как следует осмотреть великокняжеский дворец, даже его женскую половину, и запомнить, где что находится.