– Может, тебя подождать?

– Не нужно, спасибо тебе большое.

Стеша все же выпроводила незваную гостью, заперла дверь и только после этого тихо, рассерженно заявила:

– Вот же змеищи! Мерзавки какие, а! – Она уперла руки в бока и возмущенно качнула головой.

– Что случилось?

– А ты не поняла? – вздохнула Степанида и протянула Алёне ту самую бумажку.

Буквы на ней все-таки имелись и складывались в очень неожиданную и однозначную надпись: «Спасибо за сладкую ночь, следующей хочу видеть тебя в этом».

– А она же сказала…

– Я ей глаза отвела. То-то дрянь удивилась! – Стеша злорадно ухмыльнулась.

– Я все равно ничего не поняла, – призналась Алёна. – Ты же ничего не покупала, к швее не ходила, откуда это?

– Да девки эти тебя ославить захотели, – проворчала Стеша. – Тебя не удивило, что ли, что она следом за посыльной явилась? Да и записку небось сама и подложила, чтобы не рисковать, а то вдруг мы бы ее сразу заметили. Ну и гадина, а! Не понимаешь? По всему дворцу бы разнесла, что у тебя любовник, который срамные подарки делает! Тебе бы житья не дали! Такие подарки женам тишком подносят, а с такой записочкой – только девкам продажным… Тебе что, княгиня про уместные подарки не говорила ничего?! – возмутилась она.

– Про уместные говорила, про такие – нет. – Алёна вздохнула и принялась одеваться. – Я и не думала, что подарком можно вот так опозорить…

– Чем угодно можно, девичья честь – штука такая, хрупкая. Кто из боярышень поумнее, всерьез ее берегут, а не встречаются с полюбовниками украдкой… Ты чего? – осеклась она, потому что на этих словах алатырница скривилась и движения ее стали порывистыми, злыми.

– Ничего, – отмахнулась недовольно.

– Да ладно тебе, поругайся, легче станет! – всерьез заинтересовалась Степанида.

– Мерзость какая! – все-таки не выдержала Алёна. – И глупость. Что, вся дворянская девичья честь – в том, чтобы с мужчинами до свадьбы не знаться? И все? Можно врать, можно подлости делать, хоть в спину бить, только бы девкой оставаться? И вот это честью называют?! Стеша, поймайте вы поскорее этого убийцу, ладно? Не хочу я здесь больше…

– Не сердись. – Степанида участливо погладила ее по плечу, помогла оправить сарафан, высвободить из-под него косу. – Есть же еще порядочность, в самом деле! Не у всех, конечно, но есть. Если подумать, оно и впрямь странно, что для витязя честь и для девицы из благородной семьи – совсем о разном, я и внимания не обращала. Но так уж сложилось, ничего не поделаешь. И это ведь не значит, что все тут мерзавцы, уж поверь моему опыту, всяких полно, как везде, – заверила она. – А убийцу поймаем, куда денемся. С нас князь иначе голову снимет.

– А вот с этим подарком? Так и спустить ей? – спросила Алёна, взяв себя в руки.

– Ну, той же монетой отплатить ты не согласишься, – пожала плечами Степанида. – Имею в виду, тоже подлость какую-нибудь учинить тишком. Или ты настолько на нее сердита?

– Не настолько, – со вздохом согласилась алатырница. – Но неужели никакую управу найти нельзя?

– Мороки много, шуму много, – отмахнулась Стеша. – Можно узнать, кто записку эту накропал, в Разбойном приказе есть умельцы.