– Вот уж нетушки! – рассмеялась Стеша. – Если я разрешу, еще неизвестно, что ты натворишь. Так что старайся, у тебя пока хорошо получается. С лошадьми смелая и горячая, а люди во дворце для тебя новые, большие и важные, и ты при них робеешь. А кроткой девы вроде твоей Ульяны из тебя не выйдет при всем желании, уж всяко не за несколько дней.

– Ульяна, кстати, не такая уж и кроткая, – вступилась за девушку Алёна.

– Да-да, она матушку расстраивать не желает, – махнула обеими руками Степанида. – Не хочу слышать про эти глупости! Да не мучайся, давай помогу, прислужница я или как?

В четыре руки промыть волосы оказалось куда быстрее и проще. Без спешки раз в седмицу Алёна и одна управиться могла, а чаще полоскаться ей в голову не приходило. Да и нужды не было, перед кем там красоваться? После Стеша же помогла их собрать, милостиво разрешив просушить чарами.

Едва девушки вышли из мыльни, послышался стук в дверь – спокойный, деловитый, настороживший обеих, – они никого не ждали. Но ничего страшного, впрочем, не случилось, просто один из слуг передал для Алёны подарок – небольшой, мягкий и легкий сверток. Прежде чем распутать бечевку, Степанида едва не обнюхала бумагу в поисках подвоха, но ни яда, ни вредоносных чар не нашла, поэтому разрешила распаковать.

Внутри оказалась какая-то ткань – тончайшая, полупрозрачная, в богатых кружевах, шитых золотом. Алёна с недоумением потянула за краешек и выудила нижнюю рубашку, изумительно красивую, но столь же изумительно неприличную: если ее надеть, вещь бы не скрыла ничего. Низко посаженную, короткую, не достающую до колен, на узких лямочках из золотого кружева, тончайшей работы, но представить себя в этом Алёна не смогла бы никогда.

– Кто это тебе такие подарки делает? – задумчиво спросила Степанида.

Но Алёна только и сумела молча пожать плечами, а в следующий миг без стука распахнулась дверь и на пороге возникла Светлана. Алатырница бросила укоризненный взгляд на прислужницу, которая не заперла задвижку, вдова же стремительно приблизилась:

– Доброе утро! Я гляжу, ты встала? Ой, красота какая! Смотри, а тут записка…

Схватить бумажку прежде нее не успели. Алёна только заметила, как недобро сверкнули глаза рыжей, и приготовилась выслушивать, что там написано, вместе с большой долей насмешек. Даже успела подумать, какие слухи пойдут после этого по дворцу. Но лицо Светланы удивленно вытянулось, а радость на нем сменилась искренней обидой.

– Ничего не понимаю, пусто… – пробормотала она, покрутив обрывок в руке.

– А что должно быть? – спросила Алёна.

– Ну как же? Слова от дарителя. – Вдова так явственно растерялась и расстроилась, что не стала протестовать, когда Степанида аккуратно вытянула у нее бумажку и спрятала в карман передника.

– От какого такого дарителя, ваша милость? То ж от белошвейки принесли заказ, я по поручению моей госпожи вот только вчерашнего дня к ней бегала, – заявила Стеша, забрала из рук княгини обновку и шагнула с ней к ларю, в котором лежало прочее исподнее.

И так спокойно и уверенно у нее вышло, что Алёна почти засомневалась: вдруг рыжая впрямь сама в лавку бегала и ее недоверие к подношению почудилось?

– Но как же… – обиженно пробормотала Светлана.

– Как же – что? – Уже и алатырница вполне очнулась и взяла себя в руки.

– Так, ничего, – смущенно отмахнулась вдова. – Ты идешь завтракать?

– Вот прямо так? – насмешливо спросила Алёна, которая после мытья была обнажена и завернута только в отрез льняной ткани.