Алёна с облегчением поняла, что так не может выглядеть забулдыга и пропойца, глупости, значит, про него говорили. Плечи широкие и ровные, тело крепкое и совсем не заплывшее, тут одного взгляда довольно, чтобы понять: себя воевода, невзирая на слухи, держит в порядке. Только алатырница больше не статью молодецкой любовалась, а отчего-то цеплялась взглядом за следы на коже, которых, как у любого витязя, было в изобилии. Своеобразная летопись, многое способная рассказать о мужчине и его удаче.

Вот на боку шрам – длинный, прямой, резано-рваный, от ножа болотника, таких Алёна за свою жизнь насмотрелась во множестве. А что оставило на левом плече такое странное, почти ровное, круглое пятно с медяк размером, предположить не смогла. И справа тоже – на груди, на плече – непонятные рваные узоры, будто трещинки на камне. И на когти не похоже, и не ожоги, что же это такое?

Но долго полюбоваться не вышло, да и разговора у мужчин не получилось: всех снова отвлекла Ульяна. Поначалу она стояла подле Владислава, который неуверенно слегка обнимал ее одной рукой и глядел с тревогой – так, как глядят совсем не на случайных знакомых. А боярышня на него не смотрела и как будто не замечала, только тихонько утирала глаза платком, а потом, покосившись в сторону спасителя, вдруг громко ойкнула, залилась пунцовой краской и отвернулась, спрятав лицо на груди парня.

– Ты чего? – спросил он мягко, приобняв ее за плечи. – Ульяна?

Та что-то непонятно промямлила в ответ и замотала головой, но и только.

Первой сообразила, что не так, Алёна.

– Держи, княжич, спасибо тебе! – Она вернула кинжал хозяину и потянула с головы платок.

Остальные опомнились лишь тогда, когда алатырница принялась прилаживать платок воеводе на пояс. Широкий, плотный, он закрывал гораздо лучше, чем мокрые подштанники. Алёна обернула узорчатое полотнище вокруг талии Рубцова, на два раза хватило, завязала концы на боку. Воевода отчего-то не возражал и не пытался ни помешать, ни помочь. Ну а Алёна изо всех сил старалась не думать о том, что пару раз она к нему почти прижалась, что руки его опять легли на ее плечи и через тонкое полотно рубахи ощущались горячо и ярко. Почти нестерпимо хотелось забыть обо всем, обнять по-настоящему, прижаться, сделать вид, что очень испугалась и ищет теперь утешения у спасителя…

– Портки я прихватить не подумал, это да, – со смешком проговорил Олег. Вид в женском платке у него был потешный, но почему-то все равно внушительный и грозный.

– Постой, воевода, возьми, – запоздало сообразил Владислав и, явно нехотя выпустив из рук боярышню, принялся стягивать кафтан. – Я ростом поменьше, но в плечах ладно должно быть.

– Да брось, я сейчас за своими вещами схожу, тем более, чую, помощь скачет, – отмахнулся Рубцов. Но одежду взял, и Алёна отступила в сторонку.

Кафтан оказался немного свободен. Через пару мгновений и остальные услышали стук копыт, и вскоре на тропе появились всадники.

– Воевода? – изумился старший из них. – А вы тут как?!

– Сгною к лешему! – прорычал княжич, не дав тому ответить. – В дальние гарнизоны поедете, в Железный уезд, волков от рудников гонять! Пожизненно! Дармоеды! Вас где носит?! Вьюжина сюда, быстро, со всеми его хвалеными мастерами! Нежить в пяти минутах от дворца, а эти прохлаждаются!

Дружинники благоразумно не стали перечить, только вскинули ладони к груди, принимая приказ.

– Стой, погоди, служивый! – улучил Рубцов мгновение, когда наследник запнулся выдохшись.