Оставалось два вопроса. Что она забыла здесь, во дворце, и отчего янтарь в крови скрыла? Нет, три вопроса. Какого лешего вокруг нее наследник увивается?

Или она вокруг него? То вон на поле явилась одновременно с его десятком, и теперь…

Последняя мысль зацепила и разом испортила настроение. А не намеренно ли ее к княжичу подослали с какой-то недоброй целью? Хоть бы вот на нежить вывести или еще в какие-то неприятности втравить. Сам Олег в ней никакой червоточины не увидел, да и Озерице девушка понравилась, но это еще ничего не значило, ее с тем же успехом могли втемную использовать.

Кто? Да хотя бы сторонники княгини. Сама Софья мараться бы не стала, она женщина осторожная. Но у нее и друзей, и сочувствующих полно, было бы желание, а исполнить кому найдется. Потому что с пасынком мачеха живет… Любовью и родственным теплом там не пахнет, так что плакать о наследнике, если тот сгинет, она не станет.

Не то чтобы Олег действительно всерьез подозревал здесь и сейчас грандиозный заговор, но возможность такая была. А главное, умалчивая о талантах Алёны, он заговорщикам пособничал, и мысль об этом неприятно зудела.

Но пока воевода сходил к берегу, пока оделся, пока обратно вернулся, успел поостыть и поругать себя за горячность и поспешные выводы. Перед тем как подозревать заговоры и бросаться обвинениями, стоило выслушать, что по этому поводу сама девица скажет. Может, всему этому есть какое-нибудь простое и мирное объяснение. Он вон и фамилии ее не знает, а туда же, разоблачать!

Если в первый раз на крик воевода бежал сломя голову, помогая себе чарами, то во второй раз ходил не спеша, дорога вместе с одеванием заняла больше четверти часа. Оставшийся дружинник, огненный алатырник, привязал лошадь в стороне, а сам, сидя на корточках, разглядывал торчащую из земли нежить. В таком полузатопленном состоянии Олег оставил добычу намеренно, чтобы не искать потом место повторного захоронения. Чары из мрунов давно ушли, земля – чистая, не болотистая, да еще рядом со Светлояром, – быстро вытянула из нежити силу, но вдруг ищейки захотят взглянуть? Какие-то следы чар на мрунах все равно могли остаться.

– Олег Сергеевич, а не достанете этих наружу? – вежливо попросил воин.

– Достать достану, но лучше, наверное, людей из Разбойного приказа подождать, – предположил он. – Я их работы не знаю, вдруг вот так сподручнее.

– Тоже верно, – согласился дружинник раздумчиво и поднялся.

– Воевода, а что у тебя все-таки с глазом? Мне давно интересно, а к слову никак не приходилось, – спросил княжич, маявшийся рядом. Он вполне успокоился после нападения, поглядывал на мертвые головы без страха и явно едва сдерживался, чтобы не пнуть.

Другого бы Рубцов с такими вопросами послал далеко, но не наследника же! Да и стало вдруг стыдно перед княжичем за свое к нему отношение. Ничего дурного Дмитрий не сделал, сейчас вообще смотрел с искренним уважением и интересом, а Олег огрызается на ровном месте. Нельзя так.

Но правду все равно не сказал, они с князем давно еще условились, что он болтать не станет. Не потому, что секрет великий, а чтобы дураков всяких уберечь.

– Нет его, – спокойно ответил Олег, рассеянно потерев щеку. – Накололся еще пацаном, стеклянный справил, чтобы не так противно было. А повязку ношу, чтобы народ не пугать.

Княжич поскучнел от столь простого объяснения такой загадочной особенности, задумчиво посмотрел на сложенный платок, который воевода держал в руке.

– Я могу передать его Алёне.