– Стой, погоди, служивый! – улучил Рубцов мгновение, когда наследник запнулся выдохшись. – Езжайте вдвоем, девушек отвезите, нечего им тут маяться.

– И верно, – хмуро кивнул княжич. – Девушек заберите!

Алёне совсем не хотелось уезжать и в себя приходить – тоже, она бы лучше рядом с Янтарноглазым осталась. Но, конечно, смолчала и без возражений позволила Олегу подсадить себя на лошадиный круп боком, позади одного из дружинников.

– Второй! – с тихим смешком бросил воевода, выразительно потеребив край платка.

Алёна украдкой улыбнулась в ответ, но тут же отвлеклась, чтобы ухватиться за ремень витязя, который не мешкая пустил коня широким шагом. Она оглянулась и поймала задумчивый, очень серьезный и внимательный взгляд воеводы. Был в нем, правда, совсем не любовный интерес, а обещание того разговора, о котором алатырница и сама успела подумать.

Объясняться перед воеводой придется, но как? Правду говорить нельзя, вряд ли Вьюжин разрешит, но и врать совсем не хотелось. И со Степанидой не посоветоваться: Алёна не желала сознаваться, что так неосторожно, по-глупому открыла свой янтарь Рубцову. Так что ей было о чем подумать по дороге.

А Олег, оставив пса сторожить, вернул кафтан хозяину и отправился за собственной одеждой, на ходу развязывая платок. Зеленый, в пару вишневому, который лежал у него в комнате. И хозяйка этих вещей занимала его сейчас куда больше, чем странное нападение у самого дворца, хотя должно было быть наоборот. Нежить натравили, это ясно, но также ясно, что это дело Разбойного приказа. А вот девица Алёна…

Хоть и думал он в момент удара про нежить и про то, как людей от нее защитить, но и остальное не укрылось от внимания. И то, как уверенно держалась чернявая, и то, что кинжалом она орудовала лучше обоих парней. То есть в учебной драке-то наверняка княжичу уступила бы, но то человек против человека, а вот нежити она не боялась, в отличие от своих спутников. Настолько не боялась, что не спешила спалить ее дотла, хотя могла: он же вчера видел, в ней желтого янтаря много, на мрунов бы с лихвой хватило. Такое на ровном месте не возникает, только лишь учебой и волей не добьешься, и ответ тут был один: чернявая уже не раз сталкивалась с нежитью, в отличие от княжича и его друга, которые ратному делу учились здесь, во дворце, и в глаза живого врага не видели. И мертвого тоже.

Как она там назвалась? Хорунжим? Ну да. Это он не подумав решил, что очередная девица пошутить над угрюмым воеводой вознамерилась, а сейчас понимал, что сказала она тогда правду. Да и приветствие вышло уж очень отработанным, обыденным. Дворцовая девица ни за что не стала бы с этим морочиться и такие мелочи не учла бы. Хихикала бы небось или потом рассмеялась бы, оттарабанив выученное, а Алёна вытянулась, как перед старшим по званию, – привычно, не задумываясь.

Моховой уезд, места болотистые, слабое место хребта. Неудивительно: сильный желтый янтарь – куда ее еще слать? И нежити там полно, самый беспокойный край, и лазутчики из топи попадаются нередко даже сейчас, когда Ярослав с переменным успехом пытается с соседями мирный разговор завести.

Силой своей управлять обучена и после учебы всяко не меньше года отслужила: учеба и начинается, и кончается осенью – страда. И отдых в школе весной и осенью, чтобы в самую горячую пору могли родным помочь на полях. Но и не больше пяти, а то уже сотником бы была, да и нет в ней еще той матерости, которую за пять лет службы обретают.

Но если смотреть по ловкой джигитовке и черной косе – сама она родом откуда-то из степей, с юга, станичница. По говору можно было бы уточнить, но Олег этого не умел: слуха у него не было и разницы он не чуял, даже когда ему на них прямо указывали более сведущие люди.