– Только пришлым, – за него закончила Алёна, замерла от неожиданности, подняла на воеводу не то испуганный, не то восхищенный взгляд. – Так вы через Светлояр пришли! То-то я понять не могу – и слова странные, и в седле вы как…

– Вот еще от тебя я не выслушивал, как кто! – шутливо перебил ее Олег, который, конечно, тоже остановился. – Ну да, через него.

– А… как? – выдохнула она, с новым интересом и жадностью разглядывая мужчину.

– Да леший знает. – Воевода пожал плечами. – По-моему, и Озерица не понимает, как и почему это работает. Там… Тяжело раненный в реку упал. Ехали мы, потом шарахнуло, как… Сильно, в общем. Боль, ощущение полета и темнота, ледяная вода – а очнулся на берегу, и надо мной белокурая красавица участливо склоняется. Поначалу глазам своим не верил, но она со мной по душам поговорила, успокоила. Объяснила, что спасти меня смогла только благодаря тому, что я чужой, нездешний, и из-за большой силы в крови, хотя я так и не понял, откуда та взялась. Сказала, что назад вернуться если и получится, то только без ее подарка и янтаря в крови, трупом. Я и рыпаться особо не стал, так, книжки кое-какие посмотрел для надежности. Померла так померла, – чему-то усмехнулся он. – Пойдем, потемки вон какие. Потеряют тебя, проблем не оберешься.

Алёна кивнула, с трудом заставила себя стронуться с места. В голове теснилась тьма вопросов, которые рвались с языка, но она никак не могла выбрать. Знать-то ей хотелось, вот только боялась опять о дурном напомнить и еще хуже сделать. Теперь-то ясно, отчего он тут один как перст!

– Ты только обо всем этом не особо болтай, – попросил Олег. – Не сказать, чтобы это была страшная тайна, но…

– Я понимаю, – заверила Алёна. – И так бы не стала, без вашей просьбы.

А придумать, что именно можно спросить, она так и не успела: как бы неторопливо они ни шли, а до крыльца все же добрались.

– Доброй ночи, – не дав времени на раздумья, первым попрощался воевода.

Алёна обернулась, только теперь сообразив, что когда-то успела начаровать себе «светлый взор», и потому отчетливо видела в жидкой летней темноте лицо собеседника. И лицо, и сосредоточенно нахмуренные брови, и задумчивый взгляд.

– Доброй ночи, – ответила все-таки и решительно двинулась к ступеням крыльца.

Очень хотелось, чтобы воевода еще раз поцеловал на прощанье, пусть совсем легко, или даже просто обнял, но просить об этом не решилась. И так он о ней, наверное, дурное подумать успел. Матушка знает, к каким женщинам он привык здесь! И там, откуда принес его Светлояр.

Ну и пусть, ей пока довольно того, что от воспоминаний дрожь по всему телу и на душе светло, радостно, несмотря на все опасения.

А Олег, проводив девушку взглядом, опустился на корточки, обнял севшего рядом пса за шею. Шарик забил хвостом от удовольствия, поспешил лизнуть хозяина в лицо. Тот, несмотря на невнятную муть на сердце и сомнения, засмеялся, от души потрепал вислые собачьи щеки, широкую грудь, мощную шею. И как будто легче стало.

– Ну что? Дай, друг, на счастье лапу мне? Лапу дай, говорю!

Шарик, лениво переступив, плюхнул человеку на колено лапищу – немногим меньше медвежьей. Другой бы, наверное, повалился от такого, а Рубцов ничего, привык. Еще немного повозился с псом, поднимая настроение и себе, и ему, заодно напоминая команды.

Сколько себя помнил, Олег всегда мечтал о большой собаке. Правда, ни денег, ни места для содержания такого зверя не было, поэтому мечтал со стороны и без особой надежды.