Повезло, спасибо Матушке за заступничество! Хоть разгневан лесной хозяин был всерьез, но добрым оказался, отходчивым, а то бы не совладала. Видать мирно он живет с людьми, никто его не гневил доселе. Даже нелепое чувство стыда появилось, что из-за нее такое случилось, но легкое, не всерьез, и уж точно алатырница не собиралась себя в чем-то винить.

Где искать потеряшку, леший не сказал, а спросить напрямую Алёне не хватило решимости. Найдет уж как-нибудь. Или нет, но там лесник явится и отыщет.

В поисках желтый янтарь плохой помощник, увы. Все, что алатырница могла, – это ощутить живое тепло в нескольких саженях вокруг, и должно повезти, чтобы такой маленькой сетью поймать рыбку, но не сделать все возможное она не могла. Все же человек пропадал. Аукать не пыталась: ясно, что Павлина напугана до смерти, забилась под какую-нибудь корягу и трясется, не веря ни единому звуку, да и голос уж, верно, сорвала.

Алёна неспешно брела через лес, вглядываясь в негустой подлесок, и щупала окрест себя чутьем, но никого крупнее белки не чуяла. А голова в это время была занята одним вопросом: чем она настолько не угодила Павлине? Или не ей, а Светлане, которая была тут с ней? Или вовсе Людмиле, которая ими верховодила? И чего еще ждать от вздорных девиц? Ведь ясно, на этом не остановятся! И главное – что теперь с ними делать? Не гадости же ответные продумывать!

В конце концов решила не мудрствовать лукаво, а прямо спросить у Степаниды. Все равно про попытку сговора дурных девиц с лесным хозяином ей стоило рассказать, молчать о таком глупо. Вряд ли все это имело отношение к делу, но тут не ей судить, а Вьюжину.

Глава 11

Княжеский праздник

Прошло, наверное, с полчаса или побольше, когда Алёна услышала заливистый собачий лай позади, а вскоре – и конский топот. Первым вспомнился воевода со своим серьезным кареглазым псом, но алатырница поспешила отмахнуться от этого предположения. Откуда бы ему тут взяться? Да и голос у неделянца явно пониже, не столь звонкий.

Алёна остановилась, обернулась, сосредоточилась на янтаре в своей крови, на всякий случай пряча его, как учила Степанида. Буквально через считаные мгновения между веток замелькало живое пламя, а потом из леса выскочила пара тявкуш – ярко-рыжих длинномордых гончих псов. Раза в три меньше воеводиного здоровяка, они запрыгали вокруг, заливаясь лаем и виляя длинными лохматыми хвостами. Трогать их алатырница не рискнула, но протянула открытые ладони понюхать. Псы оказались добродушными, ладони облизали, и девушка приняла это как разрешение погладить улыбчивые морды.

Следом из леса показались двое всадников на крепких низкорослых лошадках: коренастый мужичок в годах с вислыми усами и молодой парень, ровесник самой Алёны. Княжича среди них не было.

– Живая? – Старший осадил коня рядом с девушкой, и тот недовольно зафыркал и затряс головой, пританцовывая, когда собаки закружились у него под брюхом.

– Со мной все в порядке, леший сам успокоился, – поспешила заверить Алёна.

– Ну дура девка! На кой тебя-то сюда принесло? – Он сплюнул под ноги коня и, не дожидаясь ответа, бросил второму: – Ероха, пригляди!

Сам свистнул как-то по-особому псам и вместе с ними умчался дальше.

– Залезай, – дружелюбно улыбнулся парень и протянул руку. – Не сердись на дядьку, злится он, что хозяина леса расстроили.

– Понимаю, – кивнула Алёна, воспользовалась помощью и через мгновение сидела на крупе лошади, которая развернулась и зашагала в сторону дома. – А как он с собаками договаривается? Как они ищут?

– На людей натасканы, на всех без разбора, – отозвался помощник лесника.