— Вот это да, — сказала Алиса. — Значит, гестапо у нас не было?

— Увы, — сказал Владимир. — Конечно, методы команд и управлений службы безопасности подчинявшихся, заметь это, не Мюллеру, начальнику IV управления, а непосредственно Кальтенбруннеру, шефу полиции и службы безопасности, ничем не отличались от методов гестапо. И в общем-то эта аббревиатура стала нарицательной, но подразделений именно этой кровавой «фирмы» на нашей территории не было.

— Значит, писатели…

— Видишь ли, малышка… Как тебе получше это разъяснить. Разведка разведке рознь. Тот факт, что обыкновенные люди, ну вроде тебя, как сказать, непосвященные, связывают обычно нашу работу с обязательной пальбой из бесшумных пистолетов, автомобильными гонками, приемами карате и джиу-джитсу… Конечно, в этом повинны прежде всего писатели детективного жанра. Они получили возможность сочинять и фантазировать в этом сфере потому, что слова «разведка» и «контрразведка» стали использовать для прикрытия таких полувоенных операций, как саботаж, диверсии, государственные перевороты, а также тех контрдействий, которые направлены на нейтрализацию перечисленных мною акций, совершаемых тайно, без официального признания государством, которому принадлежит данная спецслужба. И поэтому любой литератор, который решит писать о разведчике, максимально приближаясь к правдоподобности, заметь, я говорю не о правде, все равно должен заранее примириться с определенным ограничением. Ведь подлинная деятельность разведки всегда окутана тайной, а тайна создает стойкое в умах людей убеждение, что и сама тема эта расплывчата и неопределенна. Понимаешь?

— Понимаю, Володя…

— Но в фактических деталях, вроде структуры тайных служб третьего рейха, писатель должен быть непременно точен.

— Сложная у них была система полицейского аппарата, у гитлеровцев, — задумчиво проговорила Алиса. — Не мудрено, что наши литераторы до сих пор в ней не разобрались.

— Обилие разношерстных разведывательных и контрразведывательных служб — типично для империалистических государств, — сказал Владимир Ткаченко. — Вон в нынешних Соединенных Штатах… Так там до полутора десятка различных тайных служб. Их комплекс так и называется — разведывательное общество.

— Ты расскажешь мне об этом как-нибудь, Володя?

— Расскажу, если ты заинтересовалась нашей темой, — согласился Ткаченко. — Что же касается гитлеровских спецслужб, то они характеризуются двойным подчинением: государственным и партийным. Например, Гиммлер ведал РСХА — Имперским управлением безопасности — и как министр внутренних дел, это по линии государственной, и как рейхсфюрер, глава СС, а ведь СС — это охранные войска нацистской партии.

— А Кальтенбруннер? — спросила Алиса. — Он ведь тоже ведал…

— Тоже, — сказал Ткаченко. — Но более конкретно, что ли… Видишь ли, в составе РСХА, которое являлось как бы частью СС, было семь управлений. Оперативной работой занимались четыре: третье — служба безопасности внутри рейха — с обергруппенфюрером Олендорфом во главе, четвертое — пресловутое гестапо, «фирма» Мюллера, пятое управление ведало криминальной полицией, а шестое — партийная заграничная разведка, ею командовал бригаденфюрер Вальтер Шелленберг. Была в гитлеровской Германии и так называемая полиция порядка, которая не входила в РСХА, но и ею распоряжался Кальтенбруннер, потому что он был не начальником РСХА, такой должности не существовало, вопреки утверждениям многих наших авторов, а начальником полиции и шефом службы безопасности.