— Ну, что ж, продолжайте возиться с этими парнями, — сказал Адамс, весьма довольный впечатлением, которое он произвел на заместителя эрудицией в области изобразительного искусства. — Я предпочитаю картины, на которых все ясно и понятно, как в досье на моего агента. Фото в профиль и «анфас», отпечатки пальцев и подробное описание всех его достоинств и пороков. А ребята эти, я имею в виду импрессионистов, стоят хороших денег, Джек?

— Приличных денег, сэр.

— Этого я никогда не понимал, — вздохнул Хортен-старший. — Но к делу, майор. Значит, «Калининград» вышел в море, сейф с досье на борту, парни и этот эсэсовский ветеран не завалились в России и спешат обрадовать нас с вами докладом об успешном завершении операции «Голубой десант»… Что мы можем сделать для них еще?

— Пока ничего, полковник. Согласно инструкции, Шорник, который принес сейф на борт лайнера, по выходу теплохода в Средиземное море, передает «товар» нашим парням, и те укроют его в своем багаже. Ну, а здесь мы встретим их по первому разряду.

— С кем поддерживает связь Шорник?

— Только с «Кэптэном». Ни Рауля, ни Биг Джона Шорник не знает и не будет знать в лицо.

— Правильно… Ни к чему подставлять наших людей. А Вальдорфом можно и пожертвовать, бросить русским эту кость, пусть займутся ею. Гауптштурмфюрер уже отработал свое.

— Мавр может уйти, — усмехнулся Хортен-младший.

— Любите Шекспира, Джек? — спросил, прищурившись, полковник Адамс.

— Вы знаете, сэр, не очень… На мой взгляд, Великий Билл излишне рефлексичен. Ему не хватает истинно британской сдержанности. Порою он до приторности эмоционален, будто состоит в родственной связи с неаполитанцами, нашими, так сказать, земляками по «легенде».

— Да, — сказал Хортен-старший, — вот вас в излишней эмоциональности не упрекнешь, Джек. Вы — сугубо деловой человек. Я вспомнил историю с курдским шейхом Барзани. Вы, кажется, находились тогда в составе нашей резидентуры, размещенной в Тегеране… Я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, полковник. Но это так давно было…

Малютка Джек напрасно ссылался на давность событий, связанных с поддержкой курдского движения в Иране в 1972–1975 годах. Он хорошо помнил, как шах Ирана, затеявший очередные пограничные распри с Ираком, обратился к президенту Никсону с просьбой поддержать курдов, поднявших вооруженное восстание против иракского правительства. Восстание возглавил Мустафа Барзани, который боролся за автономию курдов еще с двадцатых годов.

И хотя разведывательное управление выделило на помощь курдам только шестнадцать миллионов долларов, «в знак благодарности нашему союзнику — шаху, который сотрудничал с разведывательными службами — ЦРУ — и подвергался угрозе со стороны своего соседа», как было официально сказано в комиссии конгресса, и сам шах, и особенно Барзани оценили эту помощь, как символическую. Для вождя курдов к тому же этот акт со стороны американцев служил гарантией на случай, если шах неожиданно бросит курдов на произвол судьбы.

Так оно и получилось, увы… Оказывая помощь курдам, американская секретная служба не хотела, тем не менее, чтоб он достиг какого-либо успеха в борьбе за автономию. И как только шах добился от Иракского государства пограничных уступок, он прекратил помощь курдам. Точно также поступило и ЦРУ. 5 марта 1975 года представитель САВАК, зловещей тайной полиции шаха, прибыл в штаб-квартиру курдов и в категорической форме сообщил им, что шах прекращает помощь для них, границу иранское правительство закрывает, и свои дела с иракцами курды могут решать любыми доступными им средствами.