— А был ли мальчик? — задумчиво произнес начальник управления. — Вот в чем вопрос… Судя по развернувшимся событиям — был. А ежели так, Владимир Николаевич, то в руках наших противников настоящий «ящик Пандоры». Вы помните древнегреческий миф об этом проклятом «ящике»?

— Конечно, помню, — откликнулся Ткаченко. — Мрачная компенсация Зевса людям за то, что Прометей наделил их огнем… Громовержец приказал Гефесту смешать землю и воду, а затем вылепить прекрасную девушку. А его дочь, Афина-Паллада, соткала ей необходимую одежду, Афродита, богиня любви, передала неотразимую прелесть, Гермес наградил льстивостью, хитростью и лживостью, научил красиво говорить. Потому и назвали девушку Пандорой — наделенной всеми дарами.

— Но главный свой «подарок», сосуд со всеми человеческими несчастьями, Зевс отдал на хранение брату Прометея — Эпитемию, — подхватил, улыбаясь, рассказ майора Мартирос Степанович.

— Верно, — согласился, улыбаясь в ответ, Владимир, он понял, что генерал решил устроить ему дружеский экзамен на эрудицию. — Прометей неоднократно предупреждал брата, был он таки неразумным парнем, не брать ничего от Зевса… А тут какой-то непонятный ящик-сосуд с крышкой, но к нему в придачу — красавица Пандора. Словом, принял Эпитемий и то, и другое. А потом, как и следовало ожидать, любопытная Пандора подняла зловещую крышку, несчастья и бедствия вырвались на свободу и разлетелись по свету. И когда Пандора в страхе захлопнула крышку, на дне сосуда-ящика осталась только надежда…

— Да, — посерьезнев, сказал начальник управления, — и у нас с вами, майор Ткаченко, осталось только это… надежда. Судя по всему, ящик Пандоры ускользнул от нас и находится в руках врага. Самоубийство Горовца — прямое действие «Пандоры», предлагаю закодировать этим именем новую операцию, которую начнем развертывать с этой минуты. Ваш Зюзюк опознал Горовца… Есть официальное показание Зюзюка о том, что Горовец и Ольшанский — один и тот же человек?

— Конечно, товарищ генерал… Мы не сумели найти ни одной фотографии Горовца-Ольшанского в его доме. Самоубийца, как показали родные, никогда не фотографировался. Помогли фото на паспорте и в личном деле, которое мы нашли в архиве учреждения, где работал до пенсии Горовец. Зюзюк клянется, что это именно он, Герман Ольшанский.

— Значит, они добыли на него компрометирующие документы и пытались шантажировать старика. Вы ведь помните, где работает его сын?

— Разумеется… Кроме того, Сергей Гутов опросил соседей. Они показывают, что видели, как незадолго до выстрела из ружья, в дом Горовца-Ольшанского заходил некий молодой человек.

— Внешность? Может быть, удастся использовать фоторобот…

— Сведения расплывчатые, неопределенные, товарищ генерал… Трудно слепить из них что-либо путевое. Попробуем, конечно, только вряд ли что получится.

— Жаль. Расшифрованные радиограммы наводят на мысль, да что там «наводят», подтверждают, что «ящик Пандоры» на борту «Калининграда». Для начала свяжитесь с пароходством, пусть задним числом включат в программу круиза заход в Ялту. Этот заход у них, так сказать, факультативный, как сюрприз, для иностранных туристов. Почему бы нам не воспользоваться этим «сюрпризом», который даст для нас некий выигрыш во времени?

— Хорошо, товарищ генерал. Я хочу снова вызвать Зюзюка на допрос, — сказал Ткаченко. — Попробую порасспросить о ближайшем окружении Германа Ольшанского, с кем тот общался в те времена.