— Попробуйте, Владимир Николаевич. Но прежде всего займитесь заходом «Калининграда» в Ялту.

Срочное распоряжение Мартироса Степановича отняло у майора Ткаченко минут сорок. Освободившись, он приказал конвою доставить к нему из внутренней тюрьмы подследственного Зюзюка.

Когда Ивана Егоровича ввели в кабинет, тот был взволнован, скорее перепуган даже.

— Садитесь, — предложил ему майор. — Необходимо уточнить некоторые детали, Иван Егорович.

— Детали потом, начальник, — осипшим голосом с трудом произнес Зюзюк. — Я сейчас покойника видел…

— Какого покойника? — не понял Владимир Ткаченко.

— Того самого, — давясь словами, сказал Зюзюк. — Ну немца… шефа, значит… Иду по коридору, вижу: сидит… Вылетело, говорю… Имя вылетело… Не мог вспомнить… Только он это, он! Немец из Легоньковской службы… Прошу записать: Зюзюк его опознал и добровольно сообщил органам. Добровольно, начальник! А фамилию вспомню, вспомню!

Последнюю фразу Зюзюк, овладев, наконец, голосом, выкрикнул.

«Симулирует сумасшествие, — подумал Ткаченко, пристально глядя на дергающегося Ивана Егоровича. — Но этот номер не пройдет, голубчик!»

Он снял телефонную трубку и позвонил в приемную управления.

— Ко мне никто не записывался? — спросил Владимир у дежурного.

— Сейчас гляну… К майору Ткаченко… Да, есть посетитель. Мордвиненко Никита Авдеевич. Свидетельские показания. Его взял к себе капитан Щекин. Пока майор у руководства, сказал Щекин, побеседую с Мордвиненко сам. Вот и расписка его есть… Так что посетитель где-то там у вас, в отделе.

— Спасибо, — сказал Владимир Ткаченко, и повесил трубку.

Он вызвал конвой и приказал увести Зюзюка в камеру. Потом позвонил Вадиму Щекину.

— Мордвиненко у тебя? Никита Авдеевич?

— Был… Ничего нового. Ведь он к тебе пришел, а я, чтоб не соскучился, решил поговорить о событиях той ночи. Словом, ждет в коридоре, когда ты его примешь.

— Будь добр, Вадим, приведи его ко мне в кабинет.

— Сейчас сделаю.

Когда капитан Щекин ввел капитана-директора шхуны «Ассоль» в кабинет шефа и, кивнув, удалился, Владимир Ткаченко поздоровался с отцом Ирины и жестом указал на стул:

— Присаживайтесь, Никита Авдеевич, — приветливым голосом сказал он.

Но гость, как всегда элегантный, продолжал стоять посреди кабинета, вытянувшись во весь рост.

— Я ношу другое имя, Владимир Николаевич, — бесстрастным тоном произнес капитан Грей. — Меня зовут Конрад Жилински, я — оберштурмфюрер СС.

XLIV

Пассажирский теплоход «Калининград» рано утром покинул порт приписки и лег на курс, проложенный в южном направлении.

— Идем в Стамбул, Валентин Васильевич? — спросил капитана Устинова его старший помощник Ларионов.

— По всей вероятности, — ответил капитан. — Проверьте: вышли мы на рекомендованный курс? Потом займитесь пассажирами. Пусть ваши люди сразу включают их в комплекс развлекательных мероприятий.

Старпом вошел в радиорубку и спросил четвертого штурмана, который нес вахту под его наблюдением:

— Точка есть?

— Готова, Арсений Васильевич. — Локатором брал берег. Определимся по пеленгу и расстоянию.

— Локатором, — проворчал старпом.