Сопровождал тогда саваковца Джек Бойд. Он и сообщил шейху Барзани о том, что и американцы тоже не могут себе позволить вмешиваться во внутренние дела двух суверенных мусульманских государств…

Напрасно Мустафа Барзани просил Соединенные Штаты Америки оказать посильную помощь двадцати тысячам курдских беженцев…

Сам шах насильно репатриировал в Ирак более сорока тысяч курдов, искавших убежище в Иране. Американцы же отказались принять к себе хотя бы одного курда, даже в тех случаях, когда они имели статус политических эмигрантов. Курдов предали по принципу «Мавр может идти на все четыре стороны».

— Мне думается, Джек, что тогда вы поторопились закрыть курдский вопрос именно таким образом, — заметил полковник Адамс. — Наш друг шах оказался вскоре битой фигурой. К власти пришел Хомейни, а мы оказались без какой-либо поддержки в этой стране. Вот тут бы и пригодились курды. Теперь же они потеряны для нас…

Майор Бойд пожал плечами.

— Никто не думал о таком повороте событий, — сказал он. — И потом — не забывайте, полковник: решение принимали мои боссы, тогда я был только исполнителем.

— Иногда это лучшее амплуа в разведке, — усмехнулся Хортен-старший.

Постучав в дверь и спросив разрешения войти, в кабинете появился сотрудник резидентуры, ведающий группой шифровальщиков. В руке он держал кожаную папку.

— Срочно и конфиденциально, сэр, — сказал, раскрывая папку и доставая оттуда листок бумаги. — Уже расшифровано…

Полковник Адамс взял радиограмму, прочитал и отбросил на стол.

— Ну, — с мрачным торжеством сказал он, — что я вам говорил, Джек, по поводу русских сюрпризов?! Биг Джон сообщает о том, что теплоход «Калининград» зайдет на двенадцать часов в Ялту…

XLIII

Владимир Ткаченко, подавляя внутреннее волнение, потянул из кармана пачку с сигаретами, но, спохватившись, тут же сунул ее обратно.

Генерал Вартанян заметил этот жест и улыбнулся.

— Ладно уж, — сказал он смутившемуся майору, — тяните, тяните сигареты из кармана… Разрешаю закурить. Только одну! И у окошка… Заслужил, Владимир Николаевич, заслужил… Теперь многое становится на свои места. Значит, гестаповский архив цел… Да… Об этой истории я знал еще в сорок четвертом. В Особый отдел нашего фронта приходила ориентировка по поводу агентурного архива Легоньковского СД. Мы получили сведения, что архив этот, возможно, застрял на освобожденной Красной Армией территории. Поискали-поискали в прифронтовой полосе — никаких следов. Передали дело территориальным чекистам, они только-только стали обосновываться здесь, а сами ушли вперед… И вы говорите, Владимир Николаевич, что наши коллеги из сорок четвертого года продолжали искать?

— До конца войны и еще два года спустя дело об агентурном архиве Легоньковской службы безопасности оставалось открытым, — сказал Ткаченко. — Затем его прекратили, как бесперспективное. Решили, что либо архив погиб, либо информация о пропавшем без вести оберштурмфюрере Жилински и находящемся при нем сейфе с агентурными досье, которая пришла с той стороны от нашего человека, была инспирирована самой СД.

— Мотив? — спросил Мартирос Степанович.

— Ввести нас в заблуждение, отвлечь офицеров «Смерша» на бесплодные поиски того, что не существует… Может быть, прикрыть этим какую-либо иную операцию. Да мало ли какие соображения могли тогда прийти в головы гитлеровцев?! Во всяком случае, расследование агентурной версии подтверждение не получило, и на той стадии оперативной разработки был поставлен крест.