И больше ничего. Никаких семейных фотографий. Украшали кабинет – если это можно считать украшением – карта города на стене да вид из окна, выходящего на рыночную площадь и автобусный вокзал, где‑то позади которого из‑за железнодорожной насыпи выглядывала башня лидской приходской церкви.

– Садитесь, Алан, – приветствовал Бэнкса шеф. – Чай? Кофе?

Бэнкс провел ладонью по макушке:

– Предпочел бы черный кофе, если это не очень хлопотно.

– Вовсе нет.

Заказав по телефону кофе, Хартнелл откинулся на стуле. Стул угрожающе заскрипел.

– Необходимо смазать это дурацкое сооружение, – поморщился он.

Хартнелл, которому было под сорок, был примерно на десять лет моложе Бэнкса. Ему повезло: его продвижение по службе проходило в соответствии с ускоренной схемой кадрового роста, основанной на том, чтобы предоставить способным молодым парням шанс занять командные должности до того, как они превратятся в нетвердо стоящих на ногах старых пердунов. Бэнкс не попал в число избранных, он заработал свое повышение по службе старым традиционным способом, пройдя трудный путь, и, подобно многим другим, кому выпала та же участь, с некоторой подозрительностью относился к таким скороспелкам, которые изучили все, кроме самой полицейской работы, зато хорошо разбирались в стоящей за ней политической кухне.

Как ни странно, но Бэнксу Филип Хартнелл нравился. Он был нечванливым, интеллигентным и внимательным полицейским и позволял людям, работающим под его началом, проявлять самостоятельность. В процессе расследования в рамках операции «Хамелеон» Бэнкс регулярно встречался с ним и Хартнелл высказал несколько полезных предположений. Он никогда не пытался вмешиваться и обсуждать версии, предложенные Бэнксом. К тому же обладал приятной внешностью: высокий, атлетически сложенный, Хартнелл слыл дамским угодником; он все еще ходил в холостяках и пока не собирался менять своего семейного статуса.

– Как наши дела? – осведомился он.

– Буря в выгребной яме, если вы хотите знать мое мнение.

Бэнкс рассказал шефу обо всем, что им удалось обнаружить к данному моменту в подвале дома Пэйнов и о физическом состоянии трех выживших. Хартнелл слушал его, постукивая кончиком пальца по губам.

– Похоже, это именно тот, за кем мы охотились, верно? Тот самый Хамелеон?

– Похоже.

– Отлично. Можем себя поздравить: мы убрали серийного убийцу с улиц.

– Ну, это не вполне наша заслуга. Нам просто повезло, что у Пэйнов начался семейный скандал, крики услышала соседка и позвонила в полицию.

Хартнелл вскинул руки над головой в жесте победителя. Его серо‑голубые глаза заблестели.

– А вы представляете, Алан, какое количество дерьма вылили бы на нас, если б нам не повезло? Нам бы припомнили огромное количество человеко‑часов, затраченных на это дело. Думаю, сейчас мы вправе объявить о своей победе и даже возликовать по этому случаю.

– Если вы так считаете…

– Считаю, Алан, именно так я считаю.

Принесли кофе, и они оба сразу же поднесли чашки к губам. Кофе показался Бэнксу великолепным, тем более что сегодня он не успел выпить свою ежедневную утреннюю порцию – три или четыре чашки.