– Верно. Вы когда‑нибудь видели ее с Терри?

– Не помню.

– Она училась в школе в Силверхилле, где Терри работал учителем. Он когда‑нибудь упоминал ее имя?

– Не думаю…

– То есть вы не помните.

– Нет. Мне жаль. А в чем дело? Что произошло? Я могу видеть Терри?

– По крайней мере не сейчас, – ответила ей доктор Ландсберг и строго взглянула на Бэнкса. – Я прошу вас немедленно уйти. Вы же видите, в каком она состоянии.

– Когда я смогу снова поговорить с Люси?

– Я дам вам знать. Скоро. Ну пожалуйста. – Она взяла Бэнкса за руку.

Бэнкс чувствовал, что проиграл вчистую. И самое обидное – беседа ничего не дала расследованию. Он так и не понял, была ли Люси искренней, уверяя, что ничего не помнит, или это реакция на успокоительные и снотворное.

– Отдыхайте, Люси, – обратилась к ней доктор Ландсберг, когда они выходили из палаты.

– Мистер Бэнкс! Инспектор! – Люси окликнула его слабым, дрожащим голосом; ее неподвижный, блестящий, словно отлитый из вулканического стекла, глаз пристально смотрел на него.

– Да?

– Когда я смогу пойти домой?

Бэнкс представил себе, как ее дом может выглядеть в данный момент и каким будет, по всей вероятности, в течение будущих нескольких месяцев. Как после бомбежки.

– Пока не знаю, – ответил он. – Буду держать вас в курсе.

Выйдя в коридор, Бэнкс, повернувшись к доктору Ландсберг, спросил:

– Доктор, не могли бы вы мне помочь?

– Постараюсь.

– То, что она не помнит, – это обычное явление после такой травмы?

Доктор Ландсберг потерла глаза. Она выглядела так, словно спала так же мало, как Бэнкс. Кто‑то по громкой связи вызывал доктора Торсена.

– В подобных случаях под воздействием посттравматического стресса часто возникает ретроградная амнезия.

– А у Люси? Вы считаете, она действительно не может вспомнить события до того, как ей нанесли удар?

– Слишком рано делать какие‑либо заключения. Я не эксперт в этой области. Вам следует поговорить с кем‑нибудь из неврологов. Могу лишь сказать, что у нее нет физической травмы мозга, но стресс – это фактор, который может провоцировать амнезию.

– А так может быть, что она частично помнит, а что‑то забыла?

– Как это понимать?

– Ей кажется, она помнит, что муж был ранен и что он ее ударил, а больше – ничего.

– Да, такое возможно.

– И это уже навсегда?

– Необязательно.

– Значит, память к ней вернется?

– Со временем.

– И как скоро?

– Никто не знает, к сожалению. В лучшем случае это может произойти завтра, а в худшем – никогда. Мозг так мало изучен…

– Спасибо вам, доктор. Вы мне очень помогли.

Доктор Ландсберг посмотрела на него озадаченным взглядом.

– Меня не за что благодарить, – ответила она. – Надеюсь, я не нарушу закон, если скажу, что перед вашим приходом я разговаривала с доктором Могабе, лечащим врачом Теренса Пэйна.

– Слушаю вас.

– Он сильно обеспокоен.

– Что вы говорите?

Как раз об этом констебль Ходжкинс докладывала Бэнксу накануне.

– Его пациент сильно избит женщиной‑полицейским.

– Я этим не занимаюсь.

Доктор Ландсберг сделала большие глаза:

– Ну и ну! И вас это совсем не волнует?

– Даже если и волнует, заниматься этим я не буду.