– А вы ладили с Терри?

Пат чуть заметно вздрогнула:

– Нет. Он мне не нравится. И никогда не нравился. Стив считает его нормальным парнем, а я… В общем, мы перестали общаться. В нем есть что‑то такое… неприятное, что ли… Да и Люси… сама на себя непохожа, когда он рядом, как будто находится под действием наркотика.

– Что вы имеете в виду?

– Я же сказала «как будто», потому что знаю: она не принимает наркотики, но, когда они вместе, Люси бывает неестественно возбуждена, слишком много говорит, перескакивает с одного на другое.

– Вы когда‑нибудь видели на теле Люси признаки насилия?

– Это синяки, ссадины?

– Да.

– Нет. Никогда.

– Вы не заметили в последнее время, что она стала более замкнутой, может, чего‑то боялась?

Прежде чем ответить, Пат несколько секунд покусывала кончик большого пальца, потом сказала:

– Я об этом не задумывалась, но вы спросили, и я припомнила: последние несколько месяцев она стала более нервной, растерянной, как будто у нее проблемы и все мысли этим заняты.

– Она относится к вам с доверием?

– Нет. Между нами уже нет прежней дружбы. Он что, действительно ее бил? Не знаю, как вы считаете, но я понять не могу, как женщина, в особенности такая, как Люси, могла допустить, чтобы ее терроризировал собственный муж!

А Дженни понимала, но не видела причины переубеждать Пат. Если Люси чувствовала, как будут относиться к ней прежние друзья, то нет ничего удивительного, что она сблизилась с Мэгги Форрест, которая ей сочувствовала.

– Люси когда‑нибудь рассказывала вам о своем прошлом, о детстве?

Перед тем как ответить, Пат посмотрела на часы:

– Нет. Я знаю лишь, что она откуда‑то из пригородов Гулля, где жизнь была ужасно скучной. Она не могла дождаться момента, когда сможет вырваться оттуда, и практически не поддерживала отношений с семьей, особенно после того как у нее появился Терри. Вы знаете, мне надо идти. Надеюсь, что хоть чем‑то вам помогла. – Она встала.

Дженни поднялась и пожала протянутую руку:

– Спасибо. Вы мне очень помогли.

Проводив глазами Пат, спешившую в банк, она тоже взглянула на часы. У нее еще оставалось достаточно времени, чтобы доехать до окрестностей Гулля и выслушать, что родители Люси расскажут о своей дочери.

Бэнкс уже несколько дней не появлялся в своем кабинете в Иствейле, и куча бумаг на его столе увеличивалась с каждым днем, к тому же он временно исполнял обязанности старшего полицейского инспектора Гристхорпа. Потому, когда он после беседы с Джефом Бригхаусом все‑таки выбрал время на то, чтобы заглянуть в отделение, он ужаснулся горам отчетов, бюджетных проверок, служебных записок, заказов, сообщений о телефонных звонках, криминальной статистики и различных циркуляров, ожидающих его отметки о прочтении. Он решил хотя бы немного разгрести бумажные завалы, а после пригласить Энни Кэббот посидеть с ним в «Куинс армс», немного выпить и обсудить ход расследования дела Джанет Тейлор, а может быть, и попытаться продолжить вечер…

Оставив для Энни сообщение с просьбой заглянуть в его офис в шесть часов, Бэнкс запер дверь и взгромоздил кипу бумаг на письменный стол. Он так замотался, что даже не перевернул лист настенного календаря с апреля на май. Бэнкс сменил фото каменного моста в Линтоне на фотографию устремленного вверх решетчатого окна в восточной стене кафедрального собора Йорк‑Минстер с розово‑белыми майскими цветами на заднем плане.

Четверг, одиннадцатое мая. Трудно поверить, но прошло всего три дня после ужасающего открытия в доме тридцать пять на Хилл‑стрит.