Крис, что с тобой произошло?

Стук в дверь объявил о прибытии первого пациента.

— Мики, я посадила мистера Рендольфа в первую кабину, — раздался голос Дороти по другую сторону двери, — а миссис Уизерспун — во вторую.

— Спасибо, Дороти. Сейчас иду.

Мики зашла в свой кабинет за ручкой и блокнотом для рецептов и заметила свежую стопку почты, которую Дороти оставила на столе. Мики просмотрит ее после того, как примет пациентов.

Вот и все, больше ничего не надо. Машина стрелой неслась по автомагистрали, освещая фарами дорогу. В такие моменты Мики жалела, что у них нет кабриолета, — тогда она могла бы распустить волосы, откинуть голову назад и дерзко смотреть на звезды, по-настоящему ощущая, что значит ехать со скоростью шестьдесят пять миль в час. Нажав кнопку, Мики опустила стекло и впустила благоухающий воздух ночной пустыни; нажав другую, включила магнитофон; нажав третью, прокрутила пленку вперед; и, наконец, нажав еще одну, чуть наклонила сиденье назад. Меланхоличная музыка Бетховена захватила ее, Мики закрыла глаза и с наслаждением слушала.

Что же произошло с ней, когда она прочитала это письмо? Она не знала. Мики сейчас должна быть счастлива, она рассчитывала на это, она собиралась быть счастливой и поэтому досадовала, обнаружив, что ничего такого вообще не испытывает. Они с Гаррисоном ждали эти выходные многие месяцы — уик-энд в пустыне, проживание в лучшем номере «Эраван Гарденс», ужин в Фиделио, романтический подъем по воздушной трассе к вершинам Сан-Джасинто, большая рождественская вечеринка в Ракет-Клаб. Вдали от телефонов и пациентов. Наедине с Гаррисоном, жизнь с которым после семи лет в браке все еще казалась особенной. Волнение Мики росло после того, как она приняла последнего пациента, убрала медицинские карты со стола и отдала все в умелые руки своего партнера, доктора Тома Шрейбера.

Только в последнюю минуту она начала быстро просматривать кучу почты на столе — большей частью это были благодарственные записки от пациентов, приглашения на вечеринки, последние медицинские новости — и наткнулась на тоненький голубой конверт с маркой Кении, пришедший авиапочтой.

«От Сондры, — сначала подумала она. — Я ничего не слышала от нее с того времени, как на прошлое Рождество получила открытку и одно письмо за год до этого».

Однако письмо было не от Сондры. Адрес написала чужая рука, видимо, некоего преподобного Сандерса, чье имя и адрес значились на конверте.

Мики долго стояла, держа это письмо в руках, и глядела на него, охваченная необъяснимым страхом, кончиками пальцев почти ощущая, что внутри неприятное известие. Она уже подумала, не оставить ли его на столе до понедельника, но письма, пришедшие авиапочтой, все равно что трезвонящий телефон — они не оставляют в покое. Мики наконец разрезала конверт и достала не одно, а два письма.

Первое подписал преподобный Сандерс. Оно было кратким:

Моя дорогая доктор Лонг, поскольку миссис Фаррар не может написать сама, я под ее диктовку записал приложенное послание. У нас нет телефона, и если вы захотите связаться с нами, позвоните в больницу Вои по Вои-7. Тогда нам передадут ваше сообщение по радио.

Затем Мики развернула второе письмо — оно было длиннее первого — и под ним нащупала… фотографию…

— Дорогая? — раздался голос Гаррисона.