Гордей снова прикрыл глаза.

— Это правда! — сказал Кирилл, неверно истолковав его жест, — жаль, что доказать я это никак не могу. Но представь: ты не просто живёшь вечно. Ты можешь стать, кем угодно. Ощутить все мыслимые и не очень мыслимые удовольствия. Придумать новые — неограниченное число раз! И при этом постоянно сохранять остроту и свежесть ощущений, ведь только здесь ты по-настоящему становишься хозяином самому себе…

— Я верю, — ответил Гордей. — Верю, что у вас была такая возможность. Скажи такую вещь… вы ведь можете манипулировать собственной памятью? Как вы сохраняете остроту ощущений?

Кирилл немного замялся, но всё же ответил.

— Да, — кивнул он, — можем. Отправляясь на приключение, мы можем полностью исключить то, что могло бы помешать насладиться им.

Гордей тяжело вздохнул, уселся на кресло перед монитором и потёр переносицу.

— Сколько жизней вы прожили? — спросил он, — и сколько проживаете сейчас? Как вы умудряетесь с ума не сходить?..

Кирилл снова грустно улыбнулся.

— А ты быстро схватываешь, — сказал он, — для человека в биологическом теле.

— Ты ответишь?

— Много, — кивнул Кирилл. — Большая часть моего опыта — она уже отсюда. Да, я теперь совсем другой человек. Я понимаю больше. Но я очень ценю эту свою часть — потому что она даёт понимание природы реальности там, где я живу. Это важно. Иметь окно наружу. Иначе это всё было бы лишено смысла…

Гордей снова сделал паузу.

— Скажи… — продолжил он спустя некоторое время, — ведь не все прожитые тобой жизни были… счастливыми? Так?

Кирилл снова вздохнул. Ракетка из его рук исчезла, как исчез и теннисный костюм. Теперь он был одет в строгий чёрный фрак, а за его спиной на фоне высоких чёрных стен замка разгорался закат. У стен замка собралось множество людей, возле большого помоста, обитого красной материей. Сцена была статичной: люди замерли, даже языки пламени в факелах, расставленных у площадки, не колыхались.

— Это вечер моей казни, — вздохнул Кирилл. — Меня четвертуют, после чего насадят голову на копье, а тело скормят собакам.

Гордей поморщился.

— Я был тут героем, — продолжал Кирилл, — и, когда вернусь в своё тело после завершения разговора, я умру с твёрдым пониманием и осознанием праведности своего дела и своей жертвы.

Гордей внимательно изучал картину, застывшую на мониторе.

— Как быстро ты пришёл к этому? — спросил он.

— Быстро, — улыбнулся Кирилл, — жизнь всемогущих миллиардеров и правителей на удивление скучна. Этим насыщаешься почти мгновенно. А вот нюансы жизни там, где можно почувствовать всю её ценность… где переживаешь о следующем вздохе… Гордей, это сложно объяснить, пока не испытаешь на себе.

— Я понимаю, — тихо сказал Гордей.

— Не уверено, что… — хотел было возразить Кирилл, но Гордей перебил его.