Для них она всегда будет ненадежным рассказчиком.

– Нам не терпится послушать, в чем твоя задумка, – продолжает Гидеон и предлагает любую помощь, какая ей только может потребоваться.

Без тени самолюбования он говорит Рут, что знает кое-кого, кто мог бы ей помочь с подкастом. Гидеон, как обычно, скромничает. Она видела у него фото – наверное, с благотворительного мероприятия в защиту окружающей среды, – где он стоит в компании Роберта Редфорда и Эла Гора.

Сейчас, когда дяди идут по обеим сторонам от нее, а впереди вышагивает Ресслер, настроение у Рут уже сносное. Утром жара отпустила, на небе ни облачка. Они входят в Центральный парк со стороны Девяностой Западной улицы. За спиной – знаменитые башни Эльдорадо, на фоне которых все краски непонятным образом становятся ярче.

Спустя девятнадцать лет после переезда в Нью-Йорк Рут хотя и не воспринимает определенные вещи как должное, но порой забывает любоваться ими. Сегодня она находит время, чтобы отдать должное прекрасному контрасту, который представляет флора и фауна раскинувшегося на восьмистах сорока трех акрах земли Центрального парка, этого благодатного оазиса посреди непрерывно строящегося города. Она действительно скучала по Нью-Йорку. Так приятно быть дома. И этот город – ее настоящий дом, даже если она до сих пор чувствует вину за то, как ее семья здесь оказалась.

«Она не справляется, – говорили люди с планшетами. – Вы не думали о том, чтобы сменить обстановку?»

Рут нисколько не удивляет, что Лавли так и не переехали из дома, где жила Бет. Выживать можно по-разному. Билл и Пэтти выживали, заботясь о дворике, где любила играть их дочь. Долгие годы они ухаживают за цветами и деревьями, которые видели, как она росла. У них на участке есть кормушки для птиц и домики для белок, растет клевер, который так любят олени. Они находят утешение в том, что со сменой времен года в садик Бет заходят разные дикие животные. В одном из телевизионных интервью они упомянули об этом, и у Рут перехватило дыхание. С какой нежностью Билл и Пэтти говорили о дочери. Насколько мягкими были они в своем горе.

Сегодня, когда Рут со своей маленькой компанией бредет в парке по дорожке для верховой езды, где родители учили ее кататься на лошадях, мысли ее вновь устремляются к Розе Малвэйни. Спасать диких лошадей – и отказываться покинуть место, в котором ее собственная дочь чувствует себя словно в ловушке. Рут не получала вестей от Юноны с тех пор, как та метнула последнюю стрелу – прислала ссылку на ту статью в блоге.

Остается надеяться, что Юнона просто вернулась в школу и напрочь забыла о гостье. А вот с ее матерью, Розой, дело обстоит иначе. Тут Рут пока не проработала все факты.

На переходе через Вест-драйв Джо заявляет, что хочет, а если быть точнее, то жаждет еще кофе. Их маленькая компания выходит из парка и отправляется в бар «Молочный» на Коламбус-авеню, где они заказывают латте и три куска пирога из серии «мне нельзя, но я все равно буду». Сегодня никто никуда не торопится, спешить некуда. Джо и Гидеону все равно на следующей неделе придется ехать в город на прайд-уик-энд, который, как они надеются, будет отмечен еще более масштабными гуляньями, ведь со дня на день Верховный суд должен вынести решение о равенстве браков. Рут в последнее время была так занята, что не задумывалась о том, что это значит для ее дядей. Когда твою любовь, твою семью ставят под сомнение. Без всяких объяснений она притягивает Джо и Гидеона к себе и обнимает. Ресслер на ослабленном поводке смотрит на троицу своими мудрыми, грустными глазами, а девушка за стойкой делает им кофе и улыбается. Какая же они счастливая семья.

На этот раз Рут произносит вслух:

– Как приятно быть дома!

Чтобы занять себя делом, пока полиглот Кори переводит книгу Хелен, Рут вновь начинает размышлять о Коко Уилсон.