— Шериф, этот парень убил троих, потому убьет и четверых, пятерых, шестерых, — сказал Мендес, стараясь говорить негромко. — Скольких убил Банди? Он заявил, что тридцать. Некоторые полагают, что около сотни. Нам что, ждать, пока умрет еще одна женщина, чтобы…

— Не зли меня, детектив, — предупредил его Диксон. — Первое, что мы должны сделать, — установить, что это за женщина. У нее есть родители?

Мендес закрыл рот и подумал о том, что сказал шеф. Сегодня какая-нибудь семья обнаружит, что их дочь не вернулась домой. Даже когда они поймут, что она пропала, у них останется надежда, что ее найдут. Они будут мучаться неизвестностью. Через день, два или десять — когда этот труп будет идентифицирован и ему дадут имя — их надежда превратится в отчаяние. С неопределенностью будет покончено, ее заменит холодный, как могильный камень, факт: кто-то забрал у них ее жизнь, зверски и безжалостно.

И этот кто-то все еще на свободе, и очень возможно — в поисках новой жертвы.

Глава шестая

— Зачем мы это смотрим? Ты же знаешь, я ненавижу десятичасовые новости. Единственные люди, которые считают, что новости в десять часов стоит смотреть, живут в Канзасе, потому что им надо ложиться в половине одиннадцатого, чтобы встать на рассвете и наблюдать, как растет кукуруза.

Энн отреагировала на жалобы своего отца, нажав кнопку пульта и сделав звук телевизора погромче. Новости шли по местному телеканалу, репортеры, видимо, только-только окончили двухгодичный колледж, а ведущая — вернувшаяся на проторенную дорожку пациентка «Клиники Бетти Форд». Главной новостью было обнаружение трупа в парке.

Очки у репортера перекосились, а пиджак был ему настолько велик, будто он одолжил его у кого-то из своих родственников более крупного телосложения. Он стоял рядом с указателем на парк «Оуквудс» и смотрел в камеру с боку из-за неудачно размещенного света. Без сомнения, это значительное событие для паренька, который обычно освещал собрания городского или школьного попечительского совета.

«Труп мертвой женщины был обнаружен сегодня днем детьми, игравшими в парке „Оуквудс“».

Отец Энн, профессор английского языка, вскрикнул так, будто его ранили.

— Тупица! — возопил он. — Разве может быть труп живой женщины? Идиот!

— Тихо! — шикнула Энн. — Речь об убийстве, тут не до грамматики.

— Никто не говорил, что это убийство.

— Это убийство.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, и все. — Она прибавила звук.

«Жертва не опознана. Причина смерти пока не ясна».

— Пока не ясна!

— Я тебя убью, — проговорила Энн.

— Давай, — отозвался отец. — И тогда этот олух скажет, что мой мертвый труп нашли убитым.

— Хорошо хоть, у него есть возможность все рассказать, — пробормотала Энн себе под нос. Она еще раз нажала кнопку громкости, когда начал говорить Кэл Диксон.

Диксон огласил основные факты. Жертва — женщина предположительно двадцати девяти — тридцати лет. Никаких документов рядом с трупом не обнаружено. Неизвестно, сколько времени она уже мертва. Будет проведено вскрытие, и он сможет сказать больше, когда получит результаты.

Да, видимо, это убийство.

Шериф отошел, чтобы поговорить с Фрэнком Фарманом и симпатичным латиноамериканцем в слаксах и пиджаке. Детектив, решила Энн.

Новости прервались, пошла реклама матрасов, где продавец что-то кричал, как ненормальный. Если бы телефон не стоял рядом, Энн не услышала бы звонка.