Энн иногда проклинала мать за это. Делала она так и теперь, когда поднималась по лестнице в свою комнату.

Как ты могла так поступить со мной? Как ты могла оставить меня с ним? Ты так нужна мне.

Мама всегда была ее вдохновителем, голосом разума, лучшим другом. Она бы сказала, что сейчас Энн ведет себя эгоистично, но, как и любой брошенный ребенок, Энн не обратила бы на это внимания. Когда никто больше любить не хотел, оставалось любить себя самой.

По просьбе умиравшей матери она бросила аспирантуру и вернулась домой, чтобы заботиться об отце. Вместо того чтобы получить степень доктора наук и стать детским психологом, она стала работать учительницей пятого класса в школе Оук-Нолла.

И вот трое ее учеников обнаружили жертву убийства.

Она свернула у торшера, и тут ее поразила мысль: их должно быть четверо.

Куда бы ни шел Дэннис Фарман, Коди Роч всегда был рядом. Энн совсем забыла о нем в суете и хаосе происходящего. Ее захлестнуло чувство вины. Бедный Коди, о нем всегда вспоминают в последнюю очередь. Но она не видела его в парке. Может, его там и не было. Может, его подвезли домой из школы.

Все дети сейчас уже должны быть в постели, спать и видеть сны. Что они увидят, закрыв глаза, — лицо мертвой женщины?

Энн подошла к окну и стала смотреть на ночь и свет в других домах. Что бы она увидела, взглянув в окно Фарманов? Фрэнк Фарман, наверное, до сих пор на месте преступления, с шерифом. Будет ли мать Дэнниса слушать его эмоциональный рассказ о том, что случилось?

Шэрон Фарман поразила Энн — настолько насыщенной была ее жизнь в профессиональном и в бытовом отношении. Будучи замужем за Фрэнком Фарманом, она работала и растила детей. Хотя, судя по деструктивному поведению Дэнниса в школе, Энн пришла к выводу, что его мать упорно игнорировала ребенка в надежде, что он вырастет и однажды уйдет.

Она легко могла представить Вэнди Морган и ее мать, Сару, лежащих вместе в постели с зажженным светом. Морганы представляли собой такую образцово-показательную семью, какую можно увидеть только в сериалах. Мать Вэнди преподавала изобразительное искусство на государственных курсах. Ее отец, Стив, был адвокатом, и все свободное время посвящал защите в суде неимущих семей.

Живущий внутри Энн ребенок завидовал семейному укладу Вэнди. Ее собственное детство прошло в одиночестве, на обочине взаимоотношений ее родителей, за наблюдением хронической дисфункции ее семьи.

С какой бы теплотой и любовью мать к ней ни относилась, Энн всегда знала, что она для нее на втором месте после отца. Даже теперь. Даже при смерти мать заботилась об удовлетворении нужд своего мужа в ущерб потребностям ребенка. Ее мать была бы шокирована таким открытием, но это никогда не приходило ей в голову, а Энн никогда не говорила ей об этом.

Энн всегда была тихим ребенком, наблюдателем. Она впитывала происходящее вокруг, обдумывала, а выводы приберегала для себя.

Те же самые качества она заметила и в Томми Крейне. Он стремился оставаться в стороне от остальных, оценивая их настроение и поступки и действуя сообразно. Из всех детей, которые обнаружили труп, он был самым чувствительным и мог пострадать от увиденного больше остальных. Хотя и не стал ни с кем делиться.

Если бы Энн могла заглянуть в дом Крейнов, что бы она увидела там? Что Томми смотрит и слушает, как его мать проводит вечера, организовывая по телефону для него встречи с врачами и психотерапевтами? Стал бы его отец слушать о той травме, которую он получил, и отвечать теплом и готовностью помочь? Или же Томми так бы и продолжал отправляться в постель по расписанию, не доставляя никому никаких хлопот, предоставленный сам себе и своим скрытым эмоциям?

У Энн защемило сердце, когда она смотрела в ночь, на окна других домов, которые гасли одно за другим. Долгий день остался позади, но для Томми, Вэнди и Дэнниса он стал началом сурового испытания.