– Пустите, милорд!

– Нет, черт возьми! – отрезал герцог. – Пока я здесь, я не допущу побоища.

Гарри попытался взять себя в руки.

– Милорд, вы не знаете, что за человек перед вами.

– Я достаточно хорошо его знаю. – Герцог осмотрел Уэстервилла с ног до головы. – Не скажу, что он мне нравится. Скорее наоборот. Но мужества и стойкости ему не занимать, как и красноречия. Силы в нем побольше, чем у большинства надутых болванов, что носят громкие титулы.

– Милорд! – воскликнул Гарри, покраснев. – Ходят слухи… Я должен вас предупредить, что… Говорят, когда-то этот человек был простым разбойником, грабителем с большой дороги!

– Вот это, – подал голос Уэстервилл, – ложь. Может, я и был грабителем, но не простым.

Герцог хрипло засмеялся:

– Вот как! Понимаете, что за зятя я получаю? Вчера ночью этот человек рассказал мне свою историю без утайки. Поведал о всех неприглядных деяниях, что совершал. Утомил меня до смерти, но, думаю, он поступил правильно.

Беатрис схватилась за сердце, глядя на Уэстервилла широко раскрытыми глазами.

– Вы хотите сказать, это правда? Вы были… невероятно! Он поклонился, ядовито усмехнувшись:

– Джентльмен Джеймс к вашим услугам, миледи. Гарри поджал губы:

– Чертов хвастун.

– Да, самонадеянный хвастун, уж будьте уверены, – согласился герцог. Он снова посмотрел на Бет. И она вдруг ясно поняла: дедушка принял решение. – А также жених моей внучки.

Жених? Бет растерянно захлопала ресницами. Беатрис тихо вскрикнула. Гарри смотрел во все глаза. И только Уэстервилл сохранял ледяное спокойствие, холодно улыбаясь всем присутствующим.

Глава 12

Гордиться внешностью и поступками хозяина для слуги нет большего удовольствия. По крайней мерс мне так говорили.

Тремя днями позже Джеймсон задержат в дверях лакея, чтобы придирчиво осмотреть чайный поднос. Дымился серебряный чайничек, распространяя чудесный аромат. В центре подноса красовались молочник и сахарница. Рядом лежала единственная серебряная ложечка с гравировкой в виде двух переплетенных роз.

Чашечка тончайшего китайского фарфора, расписанная желтыми и голубыми цветами, казалось, только и ждет, чтобы ее наполнили чаем. На противоположном краю подноса размещалось фарфоровое блюдо с бисквитами.

Обозрев поднос, дворецкий добавил к композиции белоснежную льняную салфетку. Затем удовлетворенно кивнул:

– Следуйте за мной.

Он направился в сад. Лучи солнца весело пробивались сквозь густую листву. Дул легчайший ветерок, принося прохладу, именно столько, сколько нужно. Дворецкий шел по главной аллее, миновал небольшую калитку, затем цветочную арку. Там, в конце дорожки, на низкой мраморной скамье сидела леди Элизабет.

Завидев хозяйку, Джеймсон замедлил шаг, чтобы полюбоваться чудесной картиной. Развевающийся подол белой юбки, золотые волосы на темно-зеленом фоне живой изгороди. Сердце старого слуги защемило. Вместо привычной улыбки рот девушки скривился в невеселую гримаску.

Вот уже три дня, как в доме воцарилось уныние. Сегодня утром горничная с верхнего этажа расплакалась без видимых причин, а один из конюхов – крепкий парень, находившийся у них в услужении многие годы, ни разу мухи не обидевший, – подрался с конюшим. Дело кончилось сломанным носом.

– Такая красивая девушка, наша хозяйка, – тихо сказал лакей. – Жаль, что… – Джеймсон послал ему предостерегающий взгляд, и лакей замолчал, покраснев.

– Вот так, мастер Чарлз. Разумеется, если вы любитель сплетен…

Пристыженный лакей кивнул с самым несчастным видом.