– Простите. Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы ссориться. – Он покачал головой. – Я принес вам кое-что. – Он достал их кармана маленький сверток и подал его Бет. – Это улики, о которых я вам говорил. Я приложил к ним письмо. Из него вы узнаете, почему каждое свидетельство столь важно. Я хочу, чтобы вы поняли, зачем мне обязательно нужно обыскать ваш дом. С чего я решил, что в преступлении повинен ваш дедушка.

Она взяла сверток и письма, перевязанные лентой. Бумага была прохладной и хрустела в пальцах.

– Потом вернете. – Он кивком указал на письма: – Это все, что осталось мне на память от матери.

Бет кивнула:

– Обещаю их беречь.

– Благодарю. А теперь я должен идти.

– Не зайдете в дом? – Бет встала и сунула связку писем в карман. – Дедушка ждал вас.

– Если моя догадка верна, он меня видел. С той минуты, как я здесь, он наблюдал вон из того большого окна.

Бет улыбнулась:

– Хорошо, что арка скрывает нас от посторонних глаз.

– Действительно. Бет, я… Благодарю, что согласились прочитать письма и выслушали меня. Мне это очень важно.

– Я же готова помочь вам найти предателя. Что бы ни произошло в бильярдной, мы должны соблюдать условия договора.

Кристиан долго не мог вымолвить ни слова. Наконец он тихо сказал:

– Спасибо вам. Мне пора.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Но дедушка…

Кристиан бросил через плечо:

– Я поговорю с ним завтра. – Он ускорил шаг и скрылся из виду – слишком скоро! Бет слышала, как стучат по гравию каблуки его сапог, затем щелкнула боковая калитка. Вот застучали колеса – этот звук ни с чем не спутаешь. Карета тронулась, быстро набирая ход.

Бет опустилась на скамью в полном смятении. Взгляд упал на пустую чайную чашку. В какой-то момент ее столкнули со скамьи, и теперь она лежала на боку в густой траве. Бет взяла чашку и поставила ее на блюдце.

Он сказал – завтра. Скоро. Бет сунула руку в карман и вытащила сверток. Медленно развязала ленту.

Кристиан выскочил из кареты, погруженный в невеселые мысли. Стоит ему оказаться рядом с Бет, как его начинает тянуть к ней, и каждый раз по-новому. Как ей это удается?

Ее манера разговаривать с ним – вот что тревожило его сильнее всего. Словно они… ровня друг другу. Товарищи. Компаньоны.

Он задержался на верхней ступеньке лестницы, заметив, что карета все еще стоит у подъезда. Он кивнул кучеру:

– Можете возвращаться в конюшню. Сегодня мне больше не понадобится экипаж.

Лакей обменялся с кучером тревожным взглядом. Казалось, они поражены, и это взбесило Кристиана. Он сжал зубы. Боже правый, неужели все вокруг считают его никчемным гулякой и мотом?

Лакей многозначительно кашлянул.

– Милорд, вы уверены, что нам не следует подождать? Еще очень рано. Может быть, вам захочется прокатиться и…

– Карету в конюшню. Мне нужно отдохнуть.

– Но… Сейчас только четыре часа пополудни, милорд!

– У меня самого есть эти чертовы часы!

Лакей так и отскочил, а затем принялся усиленно кланяться.

– Разумеется, милорд! Виноват, милорд! Я просто не понимал…

Ривс распахнул дверь. Взглянул на смущенного лакея и суровое лицо Кристиана, шагнул в сторону:

– Добро пожаловать домой, лорд Уэстервилл. Мне показалось, я слышу голоса.

Кристиан вошел в дом, снял шляпу и перчатки.

– Мы тут обсуждали мою манеру проводить вечера.

– Разумеется, – примирительно сказал Ривс.