Я зашел в таверну, заказал холодного мяса и кружку эля и провел час‑другой в приятной беседе с дружелюбным барменом, который помнил меня по тем дням, когда я выступал на ринге. Выйдя на улицу и вдохнув пахнущий дымом вечерний воздух, я понял, что нахожусь на Фор‑стрит, неподалеку от Муэр‑лейн, где была лавка Наума Брайса, издателя моего отца. Вдохновленный мыслью, что могу провести время с пользой, я бодрым шагом направился на Муэр‑лейн и нашел нужную лавочку под вывеской, на которой были изображены три черепахи.

В разгар дня это просторное помещение, должно быть, заливал солнечный свет, но, так как надвигался вечер, повсюду были для удобства чтения расставлены зажженные свечи. Помещение было узким и длинным, стены сплошь скрыты книжными полками, в задней части комнаты – винтовая лестница, ведущая на второй этаж стеллажей. На меня обрушился крепкий запах кожи, воска и цветов. У конторки клерка стояли многочисленные вазы с тюльпанами.

Миновав несколько листавших книги покупателей – пожилого джентльмена и симпатичную девушку лет семнадцати с пожилой дамой, которую я принял за ее мать, – я подошел к конторке. Клерк оказался юношей лет пятнадцати или около того, – возможно, он был учеником. Что бы я ему ни сказал, понял я, это будет для него не столь увлекательно, как наблюдать за молодой девушкой, листающей книгу.

– Мистер Наум Брайс здесь?

Юноша пробудился от своих грез и сказал, что сейчас вернется.

Вскоре ко мне вышла полная женщина средних лет, даже в молодые годы вряд ли отличавшаяся особой красотой, но бывшая когда‑то по‑своему привлекательной. В руках у нее была стопка рукописей. Она положила ношу и обернулась ко мне с приветливой улыбкой. Она была одета в черное, как подобает вдове, а волосы были аккуратно убраны под скромным, возможно чересчур большим, капором.

– Могу я вам чем‑то помочь? – спросила она.

– Я хотел поговорить с мистером Наумом Брайсом, – начал я.

– Мистер Брайс покинул нас немногим более года назад, – сказала она, неловко улыбаясь. – Я миссис Брайс.

Я вежливо поклонился:

– Сожалею, сударыня. Не могу сказать, что имел честь знать вашего мужа, но тем не менее я опечален.

– Вы очень добры, – сказала она.

Я сказал, что хотел бы поговорить с ней с глазу на глаз, и мы уединились в дальнем конце лавочки, где были не видны покупателям.

– Меня, сударыня, интересует, не обращался ли к вам на предмет публикации своего сочинения некий мистер Самуэль Лиенцо.

Миссис Брайс наморщила лоб:

– Мистер Лиенцо, вы говорите? Я давно о нем не слышала.

– Так вы его знаете? – спросил я с надеждой.

– Да, конечно, – кивнула она. – Насколько я помню, муж напечатал несколько его брошюр, но это было уже довольно давно. Ничего в последние годы. Знаете, мистер Брайс считал, что он стал писать в слишком мрачных тонах и все больше о Банке Англии и парламентских мерах. Мистер Брайс предпочитал более легкие темы.

– Но вы недавно печатали работы, касающиеся Биржевой улицы. Например, э‑э, «Раскрываем секреты Биржевой улицы»; кажется, в этом году.

– Да, это правда, – засмеялась она. – Но, знаете, подобного рода разглагольствования о биржевых маклерах всегда хорошо продаются. Мистер Лиенцо хотел напечатать серьезный  материал, а у мистера Брайса духу на это не хватало. Он предпочитал вещи более развлекательного характера. Романы, пьесы, приключенческие истории. После того как мне пришлось взять дело в свои руки, я попробовала несколько раз связаться с этой политической чепухой, но, кроме хлопот, это мне ничего не принесло. Неудивительно, что мой муж отказался от этого.

– У вас нет никаких соображений, – спросил я, – к какому издателю мог бы обратиться мистер Лиенцо?

– Да.