За относительно короткое время усилиями тысяч переправленных туда военнопленных подземная антарктическая база превратилась в город, получивший название «Новая Швабия» или «База 211», где немецкие ученые в спешном порядке пытались воссоздать «чудо-оружие» – наследие существ, живших на земле многие тысячелетия назад.

Их усилия увенчались успехом, правда, «чудо-оружие» гитлеровцам не помогло – война закончилась до того, как фашисты окончательно разобрались в древних чертежах, и созданные ими три образца атомной бомбы попали в руки американцев. Один образец для эксперимента был взорван ими в пустыне Невада, после чего два других были сброшены на Хиросиму и Нагасаки.

Впрочем, в руки фашистов попали не только чертежи атомной бомбы. В тысяча девятьсот сорок шестом году американцы попытались уничтожить Новую Швабию. Вполне обоснованно опасаясь создателей атомной бомбы, они послали к берегам Антарктиды военную эскадру адмирала Берда… которая потерпела сокрушительное поражение от летающих дисков нацистов и, потеряв два корабля, еле унесла ноги.

Разумеется, после возвращения потрепанной эскадры в Америку все, что касалось Новой Швабии, было тут же засекречено правительством США, адмирала Берда упрятали в сумасшедший дом, а с недобитыми фашистами было принято решение не воевать, а договариваться, так как те дали понять всему миру, что новое государство, обосновавшееся в Антарктиде, имеет оружие, способное просто-напросто уничтожить этот мир – и сделает это в случае реальной угрозы их государству, так как терять им нечего.

Вместе с тем фашисты донесли до правительств ведущих держав, что не собираются претендовать на что-то большее, нежели уже занятая ими территория, и готовы к разумному сотрудничеству – в обмен на секретность существования Новой Швабии для основного населения земного шара и обещание не лезть в ее внутренние дела. В результате эти условия были приняты ведущими мировыми правительствами планеты, и сейчас, в пятьдесят седьмом году, шли активные переговоры насчет подписания договора, запрещающего в районе Антарктики любые мероприятия военного характера.

Вот такую ценную инфу скачал я из головы эсэсовца. И, помимо нее, еще кое-что. По крайней мере, теперь я точно знал, куда именно мне нужно идти.

Я вышел из парка и направился к «своей» машине. Штандартенфюрер знал толк в автомобилях своей родины, которые в Новую Швабию, похоже, поставлялись без особых проблем. Я сам в легковых ретромашинах не великий спец, но в голове фашиста была отдельная «коробочка», наполненная под завязку гордостью и восхищением его «трехсотым» «мерином».

Автомобиль и правда выглядел очень круто даже по меркам современного мне мира – черный, блестящий, излучающий солидность и благополучие его хозяина. Я не скажу, что сильно удивился, увидев возле машины дамочку, ударенную фашистом. Щека у нее заметно распухла, под глазом завтра будет вполне себе взрослый фиолетовый фингал. Однако, судя по ее ищущему взгляду, это ее не особо заботило.

Я мысленно коснулся ее мозга – и брезгливо поморщился от обилия заготовленных фраз «я была не права», «прости», «больше такого не повторится»… На фоне этих фраз отчетливо виднелись очертания небольшого ледяного коттеджа, тот самый крутой автомобиль, возле которого она стояла, и сейф приличных размеров, наполовину забитый пачками рейхсмарок нового образца. И где-то там, далеко на горизонте, маячила черная, глухая ненависть, придавленная тяжеленной плитой «здравого смысла».

Наверно, я поступил неправильно, ибо каждый человек волен распоряжаться собственным разумом, телом и своими желаниями.

Но я не мог поступить иначе.