Но я не мог поступить иначе. И, если быть до конца честным перед собой, мне хотелось понять, насколько далеко простираются мои столь неожиданно открывшиеся возможности псионика.

В общем, я сосредоточился и направленным ментальным ударом, похожим на кроваво-алый выброс из недр разрушенного ядерного реактора, разнес к чертям крысособачьим эту плиту «здравого смысла», высвободив похороненную под ним черноту.

А потом мне стало страшно, когда я увидел, как эта волна цвета ночи, высвободившись, мгновенно превратилась в цунами, мигом поглотившее и сияющий коттедж, и автомобиль, и сейф, и заранее заготовленные фразы. Движение черной волны было настолько стремительным и ужасающим, что я на всякий случай поспешил покинуть сознание девушки, немного офигев от того, что я натворил. Надо ли было настолько радикально менять чужое сознание и оправдано ли это с моральной точки зрения – я не знал. Но эксперимент нужно было довести до конца.

И я довел его, натянув на свою физиономию лицо штандартенфюрера словно маску. Почему-то мне показалось, что это должно сработать. Рассуждая логически, это выглядело так: человек бросает на меня взгляд, и его мозг обрабатывает полученную информацию, сверяясь со своим «складом» на предмет, есть ли там на «полках» изображение похожей физиономии. И если таковое находится, происходит процесс узнавания. Так почему бы вместо того, чтоб каждому встречному-поперечному транслировать «я – тот самый штандартенфюрер», лазая ему в мозги, сразу не наложить себе на лицо информационную матрицу, отражаясь от которой чужой взгляд принесет в мозг своего хозяина те сведения, которые нужны мне?

Я не ждал, что у меня с ходу получится такой трюк, но, видимо, я не зря в Зоне не раз пересекался с мутантами-псиониками, неплохо изучив их повадки и приемы запудривания сталкерских мозгов.

Потому что все получилось как нельзя лучше.

Я был уже в нескольких шагах от машины, когда глаза девушки, наверно, раз в третий скользнули по моему лицу – и я понял по ее слегка удивленному взгляду, что она меня узнала. Видимо, первая реакция была «как я могла не увидеть его сразу?», но она тут же была раздавлена черной волной, рвущейся наружу из разума девушки.

Признаться, я подумал, что она попытается меня пристрелить, тем более что у нее на поясе висела пистолетная кобура, и заранее приготовился реагировать соответственно. После того как я уничтожил ее «здравый смысл», она вполне могла развернуться и уйти, но не сделала этого – и фиг знает, что у нее сейчас было на уме. Снова лезть в мозг, заполненный столь сильными эмоциями, не хотелось, потому я был готов к любому сценарию развития событий – который на деле оказался не самым жестким из возможных.

Девушка подошла ко мне и с чувством, словно отрубая топором угловатые немецкие слова, произнесла:

– Я задержалась здесь только для того, чтобы сказать, как я тебя ненавижу!

Произнеся это, она отвесила мне довольно жесткую пощечину, от которой, пожалуй, у штандартенфюрера мог бы слегка подправиться прикус. Но я расслабил шею, довернув голову в сторону вектора удара, потому для девушки пощечина показалась увесистой и смачной, а у меня лишь щека слегка об десны хлопнула, не причинив моей челюстно-лицевой системе никакого ущерба.

– И тебе всего наилучшего, – совершенно искренне сказал я, после чего сел в машину и уехал.

* * *

Согласно сведениям, полученным из головы эсэсовца, Новая Швабия состояла из девяти городов – так называемых «миров», расположенных в сети подземных пещер Антарктиды. Занимали они немалую площадь около тридцати квадратных километров – примерно как Чернобыльская Зона. Этим городам фашисты дали названия согласно мирам скандинавской мифологии.

Асгард, обитель богов, был столицей правящей верхушки.

В Ванахейме занимались животноводством и выращивали сельскохозяйственные культуры.