Но тут внезапно меня тряхнуло. Раз, другой, третий… Картина осады смазалась, словно в холст талантливого художника, написанный акварелью, плеснули водой из ведра, – и я проснулся.

Надо мной висел пучок шевелящихся щупалец, словно вынырнувших из моего кошмара, с двумя белыми глазами сверху. Человек с Большой земли, никогда не бывавший в Зоне, от такого зрелища может и инфаркт получить, я же лишь поморщился:

– Да хорош меня трясти уже, проснулся я, проснулся.

– Точно, проснулся, – кивнул Шахх. – И вроде вменяемый. А то лежишь, пасть открытая, глаза открытые, красные, и из них слезы текут. Думаю, или запор одолел после позавчерашнего, или умом рехнулся.

– Позавчерашнего? – переспросил я.

– Ну да, – кивнул ктулху. – Ты два дня проспал как убитый. А сегодня смотрю, что-то неладное с тобой творится, надо будить. К тому же контролеры в кузне стучать перестали, наверно, скоро готов будет твой нож. Они двое суток вообще не спали, и в кузне у них черт-те что творилось. То свет, будто комета там взорвалась, то вой такой, что даже мне жутко стало, то грохот. Но мне они сказали не входить и никого не пускать в кузницу, потому я тут на страже все это время проторчал. Тебе же все пофиг, продрых двое суток как хоммут, аж завидно. Мне б такие нервы.

– Просто устал немного, – сказал я, садясь на куче мешков и понимая, что впервые за несколько месяцев наконец-то нормально выспался. – Пойдем, что ли, наружу, посмотрим, как там дела у контролеров.

Мы вышли из пристройки, подошли к дверям кузницы, запертым изнутри.

Тишина…

– Ну, это их дела, я внутрь не полезу, – сказал Шахх. – Но у меня для тебя хорошие новости. Пока ты дрых, приходили наши снабженцы от благодарных заказчиков из Четвертого и Одиннадцатого миров, принесли материалы для новых заказов, что тебе неинтересно, и кучу жратвы, что тебя после двухдневного сна должно заинтересовать. А главное – много консервированной крови! Потому предлагаю сходить к холодильнику и отпраздновать твое возвращение из мира снов.

– Интересно, тебя что-то кроме жратвы интересует? – спросил я.

– Вопрос, как я понимаю, чисто риторический, – зевнул ктулху. – Кроме жратвы меня интересуют перспективы личностного и карьерного роста, а также мир во всех вселенных Розы Миров – мечта хоть и утопическая, но, согласись, грандиозная. Ну, так что насчет холодильника? Идем или как?

Ответить я не успел.

С той стороны дверей кузницы раздался грохот отодвигаемого засова, и из недр помещения, дохнувшего на нас удушливым запахом сгоревшего угля и разогретого железа, вышли два контролера. Черные от сажи и переутомления, с осунувшимися лицами – и горящими глазами фанатиков, осуществивших задуманное. Хотя, может, такой эффект давало отражавшееся от поверхности глаз кузнецов неестественно яркое сияние цвета чистого неба, которым горел клинок ножа.

Этот нож, лежавший на толстом куске выделанной кожи, нес Медведь – и я как-то сразу понял, почему он не берет его в руки. Тот случай, когда собственное творение может легко выпить из тебя жизнь, если не знать, как правильно с ним обращаться.

Признаться, и я слегка оробел, когда увидел творение контролеров Распутья Миров. Несомненно, это была «Бритва»…

Но не моя «Бритва».

Чужая.

Так бывает: глянешь на девушку и понимаешь на уровне интуиции – не твоя. Не получится у вас ничего, хоть с виду и красивая она, и вроде нравится, и даже улыбается она тебе слегка, мол, ну что, рискнешь подойти?

Кузнецы остановились. Шаман неторопливо достал из-за пояса добротные ножны, ловко подцепил ими клинок, который скользнул в сшитую точно по мерке кожаную одежду, словно того и ждал.