Но тут выручил Шахх.

Когда надо, ктулху умеют двигаться с непостижимой скоростью.

А сейчас было надо!

Шахх бросился вперед серой молнией – и ударил, метя огромным кулаком в голову Гебхарда!

Не сомневаюсь, что эсэсовцу от такого удара пришел бы конец, но фашист успел выбросить руку навстречу мутанту – и я увидел, как кожа на руке Гебхарда разорвалась и из этого кровавого разрыва вылетела черная стрела с пучком щупалец на конце.

В такие мгновения время словно замедляется, и ты не только видишь, например, пулю, летящую в лицо твоему другу. В смертельном бою все чувства обостряются, и мгновенно приходит понимание событий, над расшифровкой которых в спокойной обстановке ты бы точно сломал себе голову.

Я прекрасно помнил, как выстрелил в Гебхарда симбионтом, получившимся из волосохвоста и пиявки Газира. Видимо, мой выстрел тогда достиг цели, но не причинил сильному псионику никакого вреда. Напротив, Гебхард подчинил симбионта своей воле, и сейчас этот гибрид из двух адских чудовищ ударил Шахха прямо в центр щупалец, растопыренных во все стороны.

Послышался треск ломаемых лицевых костей… Ктулху отбросило назад. Он упал на фиолетовую траву и начал корчиться в невероятных мучениях: жуткая тварь, порабощенная волей Гебхарда, выжирала мутанта изнутри – и я ничем не мог ему помочь…

Зато кузнецы смогли помочь мне, так как эсэсовец, тоже истощенный и ментальной атакой, и выбросом из руки своего оружия последнего шанса, успел наклониться, схватить пистолет и направить его на меня.

Но кузнецы успели раньше.

Я и не думал, что они так умеют – одним движением перебросить со спины в руки автоматы Калашникова и немедленно начать стрелять. Правильный навык, кстати. В Зоне может не хватить доли секунды на то, чтобы даже рвануть вниз переводчик огня – потому, хоть это и идет вразрез с техникой безопасности, многие ходят по зараженным землям, дослав патрон в патронник и сняв оружие с предохранителя.

Это меня и спасло.

Линия выстрела, идущая от среза ствола «Люгера», уже почти коснулась моей переносицы, как в Гебхарда ударили пули.

Много пуль калибра 5,45, которые с малого расстояния вышибают из живого человека фонтанчики крови, так как при вхождении в тело сразу же начинают вращаться, превращая раневой канал в глубокую рваную рану.

Когда в тебя практически в упор лупят два автомата лучшей конструкции на планете, никакие пси-способности не смогут отодвинуть неизбежное. Кузнецы хорошо понимали, кто их противник, и как следствие – стреляли в голову. Поэтому, когда мертвый Гебхард рухнул на землю, его лицо напоминало только что перемолотый мясной фарш.

А Шахх все еще был жив. И уже даже не стонал, лишь по его телу пробегали судороги, да в некоторых местах образовались обширные раны, затянутые тонкой пленкой кожи – помесь волосохвоста и пиявки Газира жрала мутанта изнутри, при этом не нарушая целостности кожных покровов. Не знаю, почему это чудовище так берегло кожу, даже предположений нет никаких. В жутких вселенных Розы Миров бывает много такого, чему нет объяснений.

Медведь скрипнул зубами. Шаман, отбросив пустой автомат, с хрустом сжал кулаки.

– Чего ждешь? Бросай. У тебя ж вроде было. Шахху уже ничем не помочь, а если эта тварь вырвется наружу, никому не поздоровится.

Медведь кивнул и вытащил из кармана небольшой шарик, внутри которого словно переливалось яркое пламя. Размахнулся, бросил в умирающего Шахха – и я невольно прикрыл глаза, так как на этом месте немедленно взметнулось вверх ревущее пламя. Будто очень большая, диаметром метра в два аномалия «жара» проявила себя, поймав в свои огненные объятия долгожданную добычу.

– «Нп», – сказал Медведь. – Артефакт «неистовое пламя».