— В смысле? — насторожилась Метельская.

— А ты уж забыла, что вы натворили давеча? — Женщина на троне рассмеялась. — Как кровь ведьмам пустили и через то много шума наделали. Ох, богато народу вчера да сегодня на Большой Калагазе перебывало, и ведь до чего разного. Мне уж порассказали — тут тебе служилые люди, причем в чинах немалых, и разбойного приказа трудники, и вообще не пойми кто. А к ночи так ведь и ведьмино племя пожаловало, да. Ходили, вынюхивали, что да как, до озерного духа пытались достучаться, правда, впустую. Вот только не знаю, чего им хотелось больше — прознать, кто их так не жалует, или же ключ, что Меланье принадлежал, к рукам прибрать.

В первое я верю куда больше, чем во второе. Не знаю, может, и в самом деле эта вещица какую-то особую дверь может открыть и оттого столь немалую ценность имеет, но все же склонен думать, что это вряд ли. Сдается мне, Хозяйка вообще склонна глобализировать все, что с ней связано, потому время от времени выдает желаемое за действительное. Достаточно только вспомнить чудо-артефакт, оказавшийся на поверку набалдашником от кроватной стойки.

Но в целом — плохо. Ну да, свидетелей не осталось, лица были скрыты, крови нашей тоже там, на горе, ни капельки не сыщешь, так что печалиться вроде как и не о чем. Вот только я точно знаю: нет свидетелей и совсем нет свидетелей — вещи разные. Где-то в этих краях до сих пор околачивается Васька, не могла она их так быстро покинуть. Тот же дух озерный — сегодня молчит, завтра, не ровен час, разговорится. Ну как он тогда, поутру, через туман нас учуял? Ну и все тот же ключ. Уверен, что кое-кто из глав ковенов знал, что это за вещица и какой от нее Меланье прок, потому довольно быстро будут сделаны верные выводы сразу после того, когда ключ не всплывет при неизбежной пилке наследства.

Впрочем, по последнему пункту мне как раз опасаться особо нечего. Вопросы будут не ко мне, а к местной повелительнице, и я дорого бы заплатил за то, чтобы глянуть на то, как какая-то из ведьм придет сюда и попробует ее допросить.

— Ключ, — тем временем заявила Марго, которая, похоже, относительно Хозяйки пришла к тем же выводам, что и я. — Только шиш у них чего получится!

— Никогда бы не подумала, что такое скажу, но ты славная нежить, — отметила наша нанимательница. — Не в первый раз подмечаю, что и ум у тебя остер, и на спутников своих ты не как на еду глядишь, а как на друзей. Великая редкость.

— Так они для меня и не еда. Ну, кроме вон того, — поправила ее вурдалачка, ткнув пальцем в сторону Аркаши. — Этого бы я давно уже выпила, да Макс запрещает.

— Спасибо тебе за добро и заботу, — зло глянув на Марго, отвесил мне поясной поклон Стрелецкий. — А вообще ощущаю себя склеротиком. Ведь каждый день что-то новое узнаю!

— Ты не знал, что она хочет тебя съесть? — удивилась Метельская.

— Не знал, что меня Макс защищает, — объяснил ей юноша. — В самом деле неожиданно. Ай!

Последнее восклицание относилось к его ноге, на которую вдруг откуда-то сверху упал камень. Не сильно большой, такой, чтобы больно было, а перелома не случилось.

— Мы все поняли, он уже заткнулся! — мельком глянув наверх, протараторила Светлана. — Аркадий, цыц! Нет сил терпеть — мычи!

Мое же внимание привлек тот факт, что Марина, глядя на побелевшего от боли юношу, даже не подумала скрывать довольную, не сказать злорадную улыбку.

Интересно, Белозерова на самом деле так обиделась на то, что он не вписался в расклад тогда, когда ее Майя душила, или обида имеет какое-то другое обоснование? Если да, то, выходит, чего-то я про эту парочку не знаю. Но чего? Они же всю дорогу у меня на глазах пребывают, мы тут все как колония попугайчиков-неразлучников.

И еще — узнать бы, Майю отправили в обещанный старый забой или нет? Когда мы покидали пиршественный зал, она уже пришла в себя, но так и сидела на полу, время от времени злобно зыркая на меня.