И еще — узнать бы, Майю отправили в обещанный старый забой или нет? Когда мы покидали пиршественный зал, она уже пришла в себя, но так и сидела на полу, время от времени злобно зыркая на меня. Ставра же, что характерно, к тому времени уже куда-то увели. Дело не в жалости, просто, если она там, мне будет намного спокойнее. Уверен, она сейчас зла на нас всех как не знаю кто, потому нет у меня никакого желания постоянно ждать, когда из темноты подгорных переходов ответочка прилетит.

Может, и правда следовало ее… Нет, не убить, я не совсем еще душегуб. Но, например, руку сломать.

Мискува, что характерно, в зале тоже не видать. И вот это — печально. Я рассчитывал на его поддержку при выполнении третьего задания, как минимум информационную. Да, Светка у меня местная жительница, но где она и где старый мудрец, знающий в этих краях все входы и выходы.

— Как ты с ними уживаешься, Максим? — с неожиданным сочувствием в голосе осведомилась у меня Хозяйка. — Я бы давно уже от таких спутников избавилась. Никакого терпения ведь не хватит их постоянные перебранки слушать.

— Ну вот как-то так, — развел я руки в стороны. — Досточтимая владычица, мне бы условия последней службы выслушать, если можно. Время идет.

— Не идет — убегает, — покивала Хозяйка. — Можно сказать, что его у тебя почти нет. Следующей ночью кровавая луна войдет в полную силу, и те, кто тебе нужен, придут на Илеять-гору. И, знаешь, что я тебе скажу? Может, им и удастся то, что задумано. В этот раз луна особенно сильна, я, пожалуй, другого такого случая и не припомню. Не впервые на моем веку ночное солнце, налитое кровью, выходит на небеса, но нынче все не так, как обычно, слишком много знамений, слишком много смертей. Больше скажу — сюда, на Урал, зачерпнуть багряной силы Ночи наведались даже те, кого никто увидеть в наших краях не ожидал. Кому-то здесь рады, кому-то нет, а с кого надо и старый должок стрясти.

Ну вот и ясность появилась. Значит, этой ночью я работаю коллектором, теперь только вопрос, у кого и что я взыскать должен. Наверняка же не микрокредит с процентами у какого-то бедолаги-студента, тут наверняка должник посерьезнее, из тех, которых телефонными звонками и поджиганием двери не перепугаешь.

— Я сначала было не поверила, что этот мой старый знакомец к нам ни с того ни с сего в гости пожаловал, — продолжала тем временем вещать работодательница. — Лет сто его видно не было, не меньше. Но оно и неудивительно, в последнюю нашу встречу я крепко его потрепала за то, что он стал много лишнего себе позволять. В старые времена, когда он в самой силе пребывал, мне случалось и промолчать, глядя на те бесчинства, что творились в моих чертогах, и даже откупаться пару раз пришлось. Но тогда — не теперь, нынче мое время пришло и спрос с этого лиходея другой.

— Так зачем вам мы? — удивился я. — Ваши владения, ваша власть, прихватите поганца за горло и давите до той поры, пока он долг не вернет, как того мыша — с удовольствием и не спеша.

— А то я бы сама не догадалась, как поступить! — язвительно бросила Хозяйка. — Он-то не дурак, в мои владения не лезет. По самому краешку бродит, не заступая за те границы, где моя власть начинается, будто дразнится. Хотя, может, так оно и есть, может, специально так делает, мол, смотри, дура каменная, каков я хитрец-удалец. Он всегда таков был, сколько помню.

— Матушка, да зачем ты так про себя? — пробубнил из дальнего конца зала Пров, которого, признаться, я с самого начала не приметил. — Не след такие слова произносить, да еще при чужих!

— Не неси чушь! — осекла его Хозяйка. — Откуда тут чужим взяться? Здесь все свои.

— И все друг другу братья под сакурой в цвету, — печально пробормотала Марина. — Блин, вот чего я в Японию не полетела? Папа ведь предлагал.