Я вышел пошатываясь, словно пьяный, – и, сделав три шага, рухнул на колени, будто не в силах идти дальше.

Бандиты в экзоскелетах переглянулись, один пожал бронированными плечами – мол, ясно, что ж тут неясного. Хорошо хоть сам вышел, других вон вытаскивать приходилось на берег, словно полудохлых рыб.

Один ружье за плечо закинул, второй свое на локтевой сгиб положил. Этому, из затона выползшему, достаточно будет стальным ботинком в лоб заехать, он копыта и откинет – патрон на него тратить неоправданная роскошь.

Бандиты подошли.

– Артефакты есть?

Я с трудом поднял руку, словно она пуд весила.

– Это че за нах? – удивленно произнес один. – Никогда такого не видел.

– Я тоже, – отозвался второй, забирая с моей ладони арт. – Или уник, или пустяк, одно из двух. Но чет на пустяк не похоже, горячий он, я прям сквозь броню чувствую…

Я увидел, как внутри артефакта вдруг начала пузыриться кровь, словно закипая, – и рухнул на землю.

Вовремя.

Раздался хлопок, мне на кисти рук плеснуло горячим. Я приподнял голову…

Бандита, что забрал у меня артефакт, больше не было. От него только треть ноги осталась. Стоит на земле окровавленный бронированный ботинок, из которого вверх кость торчит, а на стальные голенища свешиваются два рваных лоскута кожи, с которых кровь капает.

Второму бандиту повезло больше – или меньше, это уж как рассудить. У него теперь не было левой руки – как циркуляркой срезало. Вон она, валяется в двух шагах от него, а рядом с ней – артефакт. Целый и невредимый, только кровь внутри более насыщенного цвета стала, без блеклых разводов, почти черная. Больше не пузырится. И я прям почувствовал – арт доволен. Покушал. Ясно. Питается кровью. И если меня не взорвал, пока я его нес, значит, признал за хозяина.

На плече у раненого бандита надрывалась рация:

– Корень, нах, что там у вас за хипеж? Ты что, мля, жало проглотил?

А Корень смотрел, как из обрубка его руки кровь хлещет. Шок. Который, насколько я знал, продлится недолго. Но прежде чем отключиться, раненый успел прохрипеть:

– Артефакт уник… Снайпер…

И рухнул на землю.

– Твою ж мать, – ругнулась рация. – Так нах, пацаны, ливер на затон полез. Шпала, Шнифт – там по ходу «отмычка» годный арт с затона выдернул. Мухой метнулись, цопнули хабар и ходу. Остальные живо зенки разинули, пасем снайпера, который по пацанам то ль с калибра, то ль с гаусса отработал!

Ага, главарь бандитов решил, что некий снайпер завалил двух бронированных бандитов из крупнокалиберной винтовки или из пушки Гаусса. Однако для меня это очень неплохо, что никто не заподозрил, будто я безоружный могу убить двоих бойцов в экзоскелетах…

Пока невидимый командир раздавал указания своей кодле, охранявшей затон, в мою сторону ломанулись двое с «Валами», которые прикрывали бронированных. Неважное решение их главаря, но, как известно, жадность фраера губит.

Я лежал не шевелясь, усиленно притворяясь мертвым – что не составило особого труда, ибо весь был в чужой кровище, – и из недр глубокого капюшона наблюдал за происходящим.

Бандиты, пригибаясь, подбежали к месту кровавой бани и, изрядно офигев, присели на корточки.

– Охренеть, – выдал наконец один. – Не, ты зырь чо, его ж в мелкий фарш расхерачило. Какой тут нах снайпер?

– Может, разрывными шмалял? – предположил второй.

– Пох, то не наши расклады, – озираясь, проговорил первый. – Дыбаем арт, про который Валет прогнал, и валим отсюда нах. Секешь чего? А то я тут в этой калине нихрена не выпасаю.